Чтение онлайн

Он не обращает внимания, даже когда я с силой бью его в грудь.

— Будешь трепыхаться, поедешь на плече, — мрачно заявляет он.

Замечаю, что швейцар, открывший дверь, в перманентном восторге от этой сволочи. Глаза молодого то ли паренька, то ли мужчины восторженно смотрят нам вслед.

— А это больно, малыш. И вряд ли полезно в твоём состоянии.

— Ты — сволочь, Громов! — отзываюсь злым шипением.

Даже откат после недавних событий трусливо прячется в углу сознания.

— А ты растеряна, расстроена и хочешь на ручки, — хмыкает он.

Кто-то нажимает на кнопку лифта, пока руки Громова заняты мной, и получает лёгкий кивок в благодарность.

— Новое платье?

— Я тебе кто? Девочка из соцсетей? Инстасамка с дебильными статусами?

Но Громов вдруг весело улыбается. Я вижу отражение его улыбки в зеркальной стене лифта.

— Люто скучал по тебе, малыш, — шумно выдыхает мне в макушку.

Он легко ведёт носом по моей щеке. В который раз теряю дар речи.

Я просто не знаю, что он сделает в следующую минуту!

— Ты дико сексуальна, когда злишься.

И пока я хватаю ртом воздух, выносит меня из лифта.

— Александр Германович?

— Иосиф Артурович.

Всё-таки как быстро Громов меняется: только что был злющий, потом улыбался, а теперь спокоен и серьёзен. Будто не он держит на руках девицу в красном платье с оголившимися по самое не хочу ногами.

Чёрт.

Ёрзаю, пытаясь сползти так, чтобы врач не заметил отсутствия белья. А то, что пожилой, с умным взглядом и бесстрастным лицом человека, который всё в этой жизни видел, Иосиф Артурович — врач, даже не сомневаюсь. Как минимум по белому халату, накинутому на костюм-тройку.

— Что случилось? Кого лечим?

Он проходит в номер за нами. Громов идёт через огромную гостиную, толкает дверь ногой и заходит в спальню. Врач следует сюда же, ставит кожаный ридикюль на тумбу, внимательно осматривает меня, отползающую к краю кровати.

— Девушка после аварии и изнасилования.

— Не было никакого изнасилования!

— Будет, — хмыкает Громов, удерживая меня за ногу.

Дёргаться бесполезно. Да и подол платья задирается от каждого лишнего движения.

— Успокойте уже, пожалуйста, этого психа, и закончим на этом, — цежу сквозь зубы.

— Девушка, здоровье превыше всего. А спешка нужна только при ловле блох.

Иосиф Артурович выглядит человеком спокойным, даже безэмоциональным, но мне чудится улыбка в его словах.

— Как к вам обращаться?

Он, не спеша, натягивает перчатки.

— Маша.

— Мария Алексеевна, — поправляет Громов.

— Что же, Мария Алексеевна, давайте посмотрим.

Проходит сорок минут, прежде чем Иосиф Артурович оказывается удовлетворён осмотром. По ощущениям, он заглянул мне везде, хотя ни разу не коснулся платья. Назначив покой, успокоительное для профилактики и компрессы для руки, он, наконец, выходит.

Что показательно, Громов даже не думает его провожать. Кивает в ответ на прощание, но смотрит при этом на меня. Хотя он всё время осмотра только на меня и смотрел. Цепко, внимательно.

Но я настолько устала, что плевала на все его взгляды.

— Всё? Ты угомонился и, наконец, отстанешь?

Боже, хочу домой! Прийти и завалиться на диван, раз уж путь в спальню мне заказан. Вырубиться до утра, и чтобы никаких Громовых, жён Громовых, врачей, придурков в машинах и собственной неадекватности. Устала. До чёртиков просто.

Поэтому и не дёргаюсь, когда Громов поднимается с кресла. Не вздрагиваю, когда он пересаживается на кровать. И радуюсь, что ничего не чувствую, когда его пальцы ласково чертят по щеке.

— Какими ещё словами объяснить, что всё решено?

Громов склоняет голову к плечу, тёмные глаза как-то по-особенному сверкают в полумраке тусклых световых линий, вмонтированных в стену за мной.

— Малыш, я говорил, но для тебя повторю ещё раз. Мне на хрен не сдался ваш филиал и всё сопутствующее. Я приехал за тобой. И я тебя заберу, даже если ты против.

— Да-да, помню. У тебя появилось время.

Обидные слова до сих пор отдаются эхом в сознании.

Выпрямляюсь, хотя объятия мягкой подушки кажутся сейчас милее всего на свете. Спускаю босые ноги на пол, пальцы зарываются в высокий ворс ковра, материал щекочет между пальцами.

Приятно до мурашек.

Громов мрачнеет. Тёмные брови вразлёт сходятся над переносицей.

— И ты вспомнил обо мне. Впервые за шесть лет. Наверное, в столице сдох слон, не иначе.

Улыбка как приклеенная.

— А, когда вспомнил, так торопился, что забыл развестись.

Всё с той же понимающей улыбкой встаю.

— И, в целом, ты классный мужик, Алекс Громов. С большими ноликами на счёте, домами, квартирами и прочим богатством. Уверена, что и кубики у тебя имеются на нужном месте. Штук шесть, не меньше. И жена красавица, — в этом месте усмехаюсь. — Только ещё ты сволочь. Причём с большой буквы. И мне тем удивительнее, что сволочь умная, но всё равно считаешь, будто между нами что-то может быть.

— То есть месть ещё не закончена, — хмыкает он.

— Месть? — качаю головой. — Ты не слышишь меня, Громов. Месть ни при чём. Я не могу тебе верить и доверять.

— Значит, я научу тебя. Снова.

Он поднимается, оказываясь вплотную ко мне. Самое время поблагодарить насыщенный вечер за моральную и физическую усталость. Иначе гормоны и химия между нами легко сожгли бы меня дотла.

— А если я не хочу учиться?

Но, судя по его взгляду, его величество уже всё решили.

— Ты просто…

Прикрыв глаза, вздыхаю.

— Вызови мне такси, я хочу домой, — выдаю мрачно.

Выйдя из стильной, тёмной спальни с чисто громовским характером, возвращаюсь в гостиную. Мебель и общий фон здесь посветлее, но всё равно нет и шанса, что этот номер сдают милым девочкам. Если только они не акулы как Громов.

Графин с водой оказывается кстати. Жадно пью, до нехватки воздуха. Смелая капля скользит по щеке, переходит на шею. Стираю её тыльной стороной ладони.

Чувствую движение за своей спиной.