Чтение онлайн

— Я это поняла, — я улыбаюсь, чувствую что Аня растерянно моей реакцией и теперь не знает как дальше вести диалог. — Но все же тебе придётся немного рассказать мне о прошлом. Я прошу тебя…

— Может хватит! Для меня это прошлое, которое больше не имеет для меня значения!

— А для меня имеет и я хочу очень многое узнать. Я знаю, что ты прошла через многое и не могу все исправить, но я хочу узнать все что было за эти пять лет что меня не было рядом. Узнать о тебе, о твоей жизни, о Миле.

— Что ты хочешь узнать? — голос Ани становится мягче, но в нём ещё настороженность, будто она ждёт, что я вот-вот снова скажу что-то резкое. — О моей жизни? О жизни Милы?

— О ней, — тихо отвечаю. — О вас обеих. Я… просто хочу знать, как она живёт. Какой она стала.

На том конце линии тишина. Я слышу её дыхание, лёгкое, нервное. Кажется, она колеблется, стоит ли говорить со мной откровенно.

— Ну-у, ей четыре, она ходит в садик, вечно куда-то лезет, не слушается, все делает по-своему… — Аня говорит сухо, словно перечисляет факты, но с каждым новым словом ее голос теплее, будто вместе со словами о дочери уходит часть настороженности. — Такая… живая. Болтает без остановки. Всё время спрашивает «почему». Я иногда не успеваю придумывать ответы. Недавно мы пошли в парк, она решила, что голуби — это «почтальоны неба», и решила, что если им нашептать желание, тот они доставят его на небеса и оно тут же исполнится. Целый час она носилась по парку, пыталась поймать голубя и даже собрала компанию из единомышленников.

Я улыбаюсь, не сдерживаюсь. Слышу в голосе Ани то лёгкое веселье, что было когда-то — в тех далёких, почти стёртых годах, когда мы могли смеяться просто так, без причин.

— Она как ты, — говорю я. — Всё вокруг превращает в историю.

— Может быть, — тихо отвечает она. — Недавно устроила спектакль дома — «цирк Милы и мамы-Ани». Заставила меня надеть шапку с ушами и изображать льва. Я, конечно, пыталась отказаться, но у неё такая серьёзная моська была… пришлось. Потом мы обе валялись на полу от смеха.

Я закрываю глаза. Передо мной вспыхивает картина — маленькая девочка с кудрявыми волосами, смеющаяся Аня в домашнем свитере, свет из окна, разбивающийся на пылинки. Я вижу всё это, будто сам стою там, рядом, в их комнате. У меня внутри сжимается что-то острое, но тёплое.

— Звучит… прекрасно, — шепчу я. — Хотел бы я видеть это.

— Артём, — Аня будто опомнилась, голос её чуть дрогнул, — мы всегда жили без тебя. Она такая маленькая, ей невозможно объяснить, взрослые вещи и поступки. Она не переживет расставания со мной, это травмирует ее…

— Ань, я никогда ее у тебя не заберу! — перебиваю ее я, услышав слезы в ее голосе. — Я клянусь тебе!

— И я не хочу чтобы ты врывался в ее жизнь и исчезал. Это сложно объяснить ребенку, она быстро привязывается к людям. Если ты не готов стать отцом для нее навсегда, то и не стоит показываться. Я обещаю, что я справлюсь, что не стану тревожить тебя, я со всем справлюсь сама, если ты не готов стать для Милы отцом, которого она заслуживает.

— Ань, — я делаю паузу, даю себе секунду на раздумье и понимаю что для меня нет ни чего важнее на свете Милы и Ани. — Я никогда не исчезну. Я хочу чтобы бы ты дала мне шанс.

Она снова молчит, но теперь тишина другая — не холодная, а задумчивая. Я слышу, как где-то рядом с ней кто-то смеётся — детский голос, звонкий, чистый, как колокольчик. Мила. Сердце сжимается так сильно, что я с трудом дышу. Не хочу давить на Аню и решаю немного сдвинуть тему.

— Мила сейчас рядом? — спрашиваю осторожно.

— Да, — отвечает Аня тихо. — Рисует. Недавно научилась рисовать сердечко и теперь любой клочок бумаги украшен сердечком.

— Аня… — начинаю, но она перебивает:

— Всё, мне пора, — её голос снова чуть строже, но не холодный.

— Хорошо, — тихо говорю я. — Спасибо.

Она не отвечает. Просто в трубке слышен мягкий выдох, а потом — короткие гудки.

Я всё ещё лежу на кровати, телефон сжимается в руке. Закрываю глаза. Передо мной — картины из её рассказа, светлая комната, смех, Мила с карандашами, Аня с улыбкой. За эти дни со мной что-то произошло, я избавился от старой беспочвенной обиды и все вокруг изменилось.

Аня говорит о возвращении меня в жизнь Милы, но словно забывает о себе. А я хочу вернуться не как папа, который навещает свою дочь на выходных, я хочу быть частью их семьи.

Я закрываю глаза и, будто кто-то выключил свет, медленно погружаюсь в сон. Сны — отрывочные, наполненные детскими голосами и смехом. Мила рисует, Аня хлопотливо собирает коробку с красками, и я стою в стороне, наблюдаю со всем со стороны. Я хочу подойти, но что-то невидимое словно держит меня и не дает мне сделать шаг.

Просыпаюсь от звука телефона — резкого, настырного. На дисплее — имя Лёхи. Смотрю на часы: половина первого ночи. Сердце снова подскочило. Беру трубку, ещё в полусне, но голос Лёхи уже горячий, без той ровной уверенности, что была днём.

— Есть движение, — шепчет Лёха, и в голосе слышна и усталость, и напряжение. — Нашёл этого Селезнева, он раньше был достаточно популярный актер выступал во многих театрах. Но пять лет назад, о нем словно все забыли. Работает в мелком театре «Лира». Там он иногда помогает на репетициях, то ли как массовка, то ли сцены расставляет. Постоянного адреса у него нет, не понятно где он вообще обитает. Так что вариант только искать его в театре. Я договорился — директор театра завтра нас будет ждать. Завтра в десять у «Лиры».

Сердце сжалось: имя театра — как ключ, который может открыть давно запертые двери. Во всём этом есть что-то одновременно жалкое и человеческое: человек, который играл важную роль в чьей-то жизни, теперь мелькает в труппе проходного камерного театра. И в то же время — надежда: есть конкретное место и время, есть шанс получить ответы лицом к лицу. Я чувствую что вот-вот избавлюсь от оков что удерживают меня и не дают мне двигаться дальше.

— Хорошо, — говорю я коротко. — Я буду.

Лёха перечисляет мелочи — ориентиры, где лучше ждать, кое что из биографии Селезнева — и мы прощаемся. В комнате гостиницы снова опускается тишина. Я ложусь на кровать, но сон не идёт моментально: мысли громоздятся одна на другую — сцена в ресторане, фотографии, моё обвинение, Мила, Аня. Но теперь, благодаря Лёхе, вдруг появляется ниточка, которая может вывести на тот самый узел лжи.

На столе лежат скриншоты и приглашение, которое прислала Аня. Я смотрю на них, как на карту: они ведут меня к правде.

Перед тем как задремать, ещё раз прохожу глазами план: встретиться с Лёхой у старого моста, подъехать к «Лире», не показывать эмоций, спросить прямо. Если Игорь тот самый — значит, можно будет вытянуть из него правду, он ответить почему решил сломать столько судеб!

Завожу будильник и кладу телефон на тумбочку, но сна — ни в одном глазу. Тишина комнаты кажется слишком плотной, почти липкой. Воздух стоит. За окном редкие машины, свет фар скользит по стенам, а у меня в голове начинает гудеть знакомое ощущение — внутреннее чутьё, то самое, которое я столько лет глушил.