Чтение онлайн

— Тут фирмы регистрируют десятками. Юридический адрес — не обязательно реальный офис, вы сами понимаете. Что вы хотите через пять лет? Это всё уже старье.

Я теряю терпение, выхватываю фото у Лехи и сую его почти прямо в лицо мужчины.

— Вы знаете этого человека? — стискивая зубы и сжимая фото, все внутри кипит.

Вадим хмыкает и отмахивается:

— Что вы хотите через пять лет? Это всё уже старье. Я что должен всех помнить? — он даже не смотрит на фотографию и меня ломает. Я резко хватаю его за грудки и прижимаю к зеленной стене, трясу фотографией перед его лицом, даже Леха испугался и схватил меня за локоть чтобы остановить.

— Смотри внимательно, — ору я. — Ты знаешь этого человека? Пять лет назад он разрушил мою жизнь!

— Артем, тише, — шикает на меня Леха.

Вадим надевает очки и всматривается в фотографию.

— Подожди… Это же… Кажется… Да, точно это он! — мужчина улыбается, радуется что наше, что узнал и сможет дать нам то, послу чего мы отстанем от него. — Игорь Селезнёв, кажется. Да, точно он. Снимал у меня кабинет на третьем этаже, было это лет шесть назад — не помню точно. Мужик этот… ну такой, постоянно говорил что он был известным актером, только у него ни копейки не было. Платил наличными, на месяц — потом на другой. Жил бедно, даже квартиры не было, прямо здесь и жил.

Я отпускаю Вадима и делаю шаг назад. Он поправлять свою одежду.

— Вы его помните? Где он? Он все еще здесь? У вас есть его контакты? — вмешивается Леха.

Вадим пожимает плечами:

— Контактов нет. Он платил наличными, паспорт оставлять не хотел. Заявлял, что работает по проектам, но у него не было постоянной работы, пил много. Только почему вы ко мне с этим? Я всего лишь сдаю кабинеты мелким фирмам.

Я вижу в лице Вадима смесь скуки и лёгкого раздражения. Его слова как нож: он подтверждает, что человек на фото — не «директор», а жалкий алкаш. Но он закрывает тему, будто это не его забота.

— Вы говорите, что снимал кабинет? — настойчиво спрашиваю, зажимая в руке фото так, что пальцы слегка дрожат. — Он приходил с кем-то? Оставлял ли бумажки, чеки, что-то, что могло бы помочь найти его сейчас?

Вадим щурится, вспоминает, перебирает в памяти:

— Чеки… нет, — говорит медленно. — Были какие-то квитанции на оплату кабинета, но это всё старье — может, у бухгалтера. И записи в журнале посетителей — вели бумажно, но их, боюсь, уже никто не хранит. Пять лет — срок. Я же говорю: всё это было давным-давно. Если вы хотите расследовать — ваше право. Я не буду выносить старые папки из архива ради посторонних.

Лёха откашливается, пытаясь не показать разочарование:

— Хорошо. Скажите хоть, может, камера в коридоре была? Или кто-то из нас видел его в лицо чаще — может сохранится память?

— Камер тогда не было. Я не хитрил, не устанавливал систему слежения. Маленькое здание, аренда по-черному, — хочет показать что он с нами честен, чтобы мы отстали поскорей.

Я ощущаю, как надежда подкашивается. В голове снова мелькают образы: фото, украденная жизнь, годы недоверия. «Игорь Селезнёв» — фамилия есть, это зацепка. Хоть малая, но ниточка.

— Ладно, спасибо, — вежливо улыбается Леха и подталкивает меня к выходу. Мне не хочется уходить, для меня это словно сделать шаг назад.

Мы выходим на улицу. Лёха сжимает моё плечо — жест братский, но в нём тоже есть азарт.

— У нас есть имя и фамилия, — говорит он тихо, но уверенно. — Мужик этот узнал его. Поверь, этого достаточно. К концу дня я его найду.

Я киваю, но внутри всё ещё пусто. Ниточка есть — «Игорь Селезнёв» — и это одновременно облегчение и новый груз. Я понимаю: если найдём его, откроется целая куча вопросов, и на некоторые ответы я не готов. Но другого пути уже нет. Я должен довести это до конца.

Лёха садится в свою машину и он уезжает по своим следам. Я стою на тротуаре, долго смотрю ему вслед, затем медленно направляюсь к машине. По дороге в кармане щекочет фотография, которая лицо перевернуло мою жизнь.

Сажусь в машину. Руль холодит ладони. В голове — образ Милы и Ани, как же я тогда ошибся, потерял столько лет… Как теперь все исправить? Ведь тогда я поступил непростительно, я сделал самое страшно — не поверил Ане и даже не дал ей возможность оправдаться. Гнев и обида затмили мне глаза и я словно ослеп.

Я доезжаю до банкомата, проверяю свою карту. Теперь у меня нет доступа к семейному счету, но хотя бы заначка небольшая. Конечно сумма для многих приличная, несколько мне переводят сюда зарплату, вот только со своими запросами я могу потратить ее за неделю. Да и Лехе надо будет заплатить, он ведь не один работал.

Вхожу в гостиницу — не в тот люкс, что обычно, а в самый обычный номер. Маленькая комната, чисто, минимум мебели: кровать, тумбочка, телевизор. Никакого пафоса, только функциональность — то, что нужно сейчас: уединиться, подумать, не привлекать лишнего внимания.

Бросаю сумку на кровать, сажусь на край и закрываю лицо ладонями. Все так перемешаюсь, я роюсь в прошлом, а что дальше? Я утратил годы, довёл всё до кризиса своим недоверием и гордыней. Как теперь все исправить? Что делать? Я кривляюсь, что Аня вообще решила со мной разговаривать, после тех слов что я ей сказал пять лет назад, после того как смотрел на нее. Я столько всего наговорил ей за эти несколько лет, был ослеплен злостью, обидой на прошлое.

Столько лет я просыпался, жил этой обидой, не было и дня чтобы я не напоминал себе о предательстве Ани, заглушал в себе все чувства, запрещал себе даже думать что все может быть не так как я понял, любое сомнение глушил на корню. А теперь оказалось, что я сам себя обманывал.

Наконец набираю её номер. Сердце тупо бьётся в горле. О какой может гордости может идти речь, когда на кону ребёнок? Кто-то из нас должен сделать первый шаг. Я видел в глазах Ани искру и верб что все еще моно вернуть, если забыть про обиды, переступить через прошлое.

Телефон гудит, и через несколько гудков слышу её голос — холодный, сдержанный, ровный. На мгновение в ответе её слышится усталость. Аня. Та, кому я причинил боль, чью жизнь изменила моя ошибка.

— Слушаю.

— Аня? — начинаю робко. — Это… я. Артём.

Да я решился позвонить, но что говорить не придумал. Даже не знаю что я хочу сказать, наверное просто хотел услышать ее голос.

Пауза длится слишком долго, я даже проверяю не скинула ли она.

— Что тебе нужно? — наконец произносит она. Голос холодный, Аня явно злится, но мне все равно приятно ее слышать. Пусть она злится, главное что отвечает на мои звонки, не игнорирует, а это значит что у меня все еще есть надежда на счастливый конец. — Что еще что-то хочешь узнать из прошлого? Больше у меня ни чего нет! Да и вообще я не обязана тебе ни чего доказывать! Я вообще не хочу вспоминать о том случаи!