Чтение онлайн

— Держи, только твоей голодной смерти мне тут ещё не хватало.

— Вчера мне показалось ты этого и добиваешься, цербер!

— Я же могу и передумать…

Резко замирает в воздухе его рука, но, я быстро вырываю его гуманитарную помощь и как голодная зверушка в зоопарке, откупориваю крышку минералки, жадно поглощаю каждую спасительную каплю. Ставлю бутылку на пол, а сама разворачиваю пакет с бутербродами. Вообще я не любила сухомятки, старалась никогда их не кушать, а сейчас, прикрыв глаза от наслаждения, я со скоростью света за обе щеки поглощала эти сэндвичи с курицей и каким-то вкусным соусом.

— Так, кому она звонить собиралась?

— Же-е-е-ниху...

Протягивает язвительно дежурный. Герман лишь приближается ближе, скрещивает руки на груди. На секунду наши взгляды с ним пересекаются, он не сводит с меня любопытных глаз. Внимательно смотрит на мой рот и пальцы, которые я смачно облизываю после кисло-сладкого соуса.

— Ах, жениху? Это не тот ли который участвовал в увлекательной беседе о трусах?

— Чего?!

Интересуется удивленно Иван.

— Не бери в голову.

Герман усмехается, поворачивая голову в сторону дежурного.

— Ты хоть знаешь, кто он?

Пробурчала я с набитыми щеками.

— Знаю.

Снова смотрит на меня.

— Ну конечно, явно уже все давно нарыл, крот.

— В точку, а ты оказывается не такая уж и глупая, блондиночка.

— Ой, иди уже куда шел.

Отмахнулась от него и приступила к поеданию второго кусочка свежего батона. Герман даже больше не смотрел в мою сторону, просто направился к себе в преисподню, но дать напоследок указание дежурному не забыл. Козлина!

— Никаких звонков ей, не заслужила.

До вечера время как-то само испарилось, хотя, по ощущениям, я прожила мини-версию блокадного Ленинграда. Сегодня мне повезло куда меньше, в роли нового соседа, бомж Василий, гордый обладатель лужи на крыльце нашего участка, за что, собственно, его и впаяли в мой микросоциальный ад. По слухам, тем самым он выражал протест против системы. Или просто промахнулся мимо кустов, мнения разделились. Он не разговаривал. Он дышал. Громко. С эффектом сабвуфера. Просто развалился на лавке, будто его туда приложили пресс-формой, и спал. Храп, в стиле «медведь с рупором.» Под носом у него шевелились заросли, как трава на сквозняке. Ни анекдота, ни предсмертного монолога, полное разочарование после вчерашнего весёлого борделя в три голоса. Я сидела рядом, вглядываясь в стену, и думала, ну вот и зачем, Ульяна… Зачем ты разрисовала эту чёртову тачку? Могла бы сейчас спокойно валяться на диване, злиться на сериал и пережёвывать салат с сомнительной заправкой. А может, и не спокойно, зная себя, устроила бы себе внутренний апокалипсис даже без камеры. Но хотя бы без Василия, который только что громко чихнул, не просыпаясь.

— Ну, нифига себе так встреча!

Резко распахиваю глаза и поворачиваю голову в сторону, как я подумала уже у себя в мыслях своего спасителя.

— Оооо! Вот это поворот. Знакомые все лица. Эй, спасатель Малибу, иди-ка сюда.

Оглядываюсь по сторонам, как настоящий матерый рецидивист, будто вот-вот собираюсь сообщить координаты закопанного компромата. Потом понижаю голос до шёпота и тяну, как его там… Тим, вроде бы. Парень не заставил себя ждать, уверенно, с ленивой грацией подошёл почти вплотную к решётке. Засунул руки в карманы, склонил голову чуть вбок и уставился на меня.

— Даже боюсь спросить что ты такого натворила...

— Фигня, одному маньяку машину раскрасила, не суть. Мне нужна твоя помощь, поможешь?

Да, именно он сейчас и был единственным человеком, который так вовремя оказался здесь и теоретически мог мне помочь. Ему же я ничего плохого не сделала.

— С одним условием.

— Ну конечно, а как же безвозмездная помощь?

— Безвозмездно я уже помог один раз, когда вернул тебе твой телефон, а ты, даже номерок не оставила.

Вот знала бы что мне пригодится ещё в дальнейшем это знакомство, обязательно бы оставила номерок... Не свой, конечно, я же не сумасшедшая. Но вот номерок своей одинокой соседки Тамары Ивановны, которая обожает котов и ищет «надёжного мужчину с понятиями», с удовольствием. Парень, кажется, улавливает мою грешную мысль. Улыбается. Вальяжно так. А я стою, как самый настоящий Гринч, весь лоб в морщинах замысла, губы скручены в коварную галочку, глаз дёргается от вдохновения. Вид у меня в этот момент, судя по его ухмылке, был точно преступный. Или гениальный. Или и то, и другое.

— Ладно, каюсь, грешна. Ну, так что? Поможешь?

Мило строю глазки и хлопаю пушистыми ресничками.

— Я же сказал, помогу с одним условием.

— Говори уже… Вымогатель.

Раздражённо фыркнула, схватила бутылку с водой и сделала медленный, нарочито маленький глоток, ровно настолько, чтобы не утолить жажду, а усилить эффект. Потом лениво облизала губы, словно случайно. Хотя не было там ничего случайного. Краем глаза вижу, сработало. Парень замер, взгляд приклеился, кадык дрогнул. Глотает воздух так тяжело, будто тут внезапно стало слишком душно. Ну что ж… Сомнений не осталось. Попался. Помощь будет, даже если ради спасения собственного самоконтроля.

— Свидание. И сегодня ты уже будешь дома.

Я даже не моргнула. Просто кивнула, как хорошо дрессированный отчаянный пудель. Мне было всё равно, что он имел в виду под этим «свиданием», парад, жертвоприношение или вечер в стиле «50 оттенков допроса». За шанс оказаться дома я бы пообещала хоть собрать звёзды в пакетик и сдать в приёмку. О последствиях, ноль мыслей. Ум молчал, совесть ушла в режим энергосбережения. На весах, с одной стороны принципы, на другой, горячий душ, тёплая пижама и отсутствие соседа, храпящего в такт землетрясению. Думаю, понятно, какая чаша перевесила.

— Идёт. Одно свидание и ты отваливаешь.

— Не в твоем положении сейчас ставить условия, красотка. Никуда не уходи.

— Да куда я…

Я выразительно обвела руками свой роскошный апартамент на решётках, но парень даже не дождался финала моего гестапо-тура, развернулся и бодро пошёл к этому… Гитлеру. К Герману. Как к начальнику вселенной. Я смотрела ему вслед с таким видом, будто он направляется не в кабинет, а на съедение. Потому что, ну серьёзно, как он собирается с ним договариваться? С этим божеством в косухе, которое скорее арестует самого себя, чем признает чужую инициативу. На секунду я даже представила, как Герман с каменным лицом достаёт второй комплект наручников и говорит парню: «Ты хотел помочь? Проходи. Теперь вы соседи.» Всё, как в дешёвой антиутопии, один жест доброй воли, и ты уже делишь со мной половинку хлеба и стенку с Василием.

ОТ ЛИЦА ГЕРМАНА.

Сидя в своём кабинете, устроился поудобнее, вывел на экран камеру наблюдения, чисто кинозал открытого типа. В главной роли, безумная фурия собственной персоной. Сидит, разглядывает бомжа, как будто это музейный экспонат, а не Василий, воплощённый запах свободы и перегара. Сам не заметил, как хохотнул вслух, такой, истерически-сдавленный смешок. Но тут же быстро спохватился, в боку снова кольнуло. Эта грёбаная рана до сих пор болит, как напоминание, не каждая симпатичная девушка безопасна вблизи. Я прекрасно понимал, да блять, не хотела она меня заколоть как скотину. Видел же тогда, как она испугалась, когда нож вошёл словно в кино, без дублей. Как дрожащими руками Соболевская бинтовала рану, мямлила, плакала, суетилась, будто можно было этой неуклюжей заботой вернуть всё назад. Плакала, чёрт бы её… И эти слёзы, мать их, вызывали во мне такую бурю, что хотелось одновременно обнять и стукнуть лбом об стену. А потом… Сорвался. Как придурок. Схватил её, закинул в клетку, как дикого зверька. Сказал Ване не кормить, мол, пусть прочувствует. А сам поехал домой и весь вечер думал только об одном, как она там, голодная, злая, испуганная… Грёбаная жалость. Эта зараза ест изнутри. Хуже пули.

— Здарова, братец!

Доносится знакомый голос в моем кабинете.

— Ну и что ты здесь забыл?

Плавно поднимаю голову, в дверном проеме вальяжно оперевшись о косяк, стоит мой мелкий.

— Я не могу соскучиться по родному брату?

Цинично скалюсь. Как же, соскучился он…

— Что тебе надо? Давай выкладывай.

— Ладно, как всегда… Зришь в корень проблемы, братец.

Тим закрыл за собой дверь, оглядел кабинет и без лишних церемоний опустился на стул, упёршись локтями в стол.