Чтение онлайн

Дежурю у их дома с самого утра. Вижу, как их машина подъезжает. Сердце заколотилось, сдавив горло.

Дверь открылась. И он вышел. Немного неуверенно, пошатываясь, но отстранил руку охранника, пытавшегося поддержать его.

Выскакиваю из-за дерева и бегу к нему, не думая ни о чем. На моем лице сама собой расцветает улыбка. Безумная, полная слезливой надежды. Как же я по нему соскучилась.

— Артем!

Налетаю на него, обвивая руками, пытаясь прижаться к груди, вдохнуть его запах. Жду, что его руки поднимутся, чтобы обнять меня, но… Его тело остается напряженным и отстраненным.

Артем медленно, как сквозь сон, поднимает на меня глаза и морщится.

— Э, фанатка. Не до тебя сейчас.

Он разжимает мою хватку без усилия. Чувствую, как немеют мои собственные пальцы, как холод растекается от кончиков к сердцу.

Водитель легко отодвигает меня в сторону, и, взяв Артема под локоть, поспешно ведет к парадной двери.

Остаюсь стоять под забором их дома. В ушах звенит.

Он… Он что, правда меня не узнал?

Что-то тяжелое, живое и темное впивается в легкие, давит на грудную клетку, сжимая ее в ледяных тисках. Воздух становится другим. Каждый вдох дается с нечеловеческим усилием, словно кто-то невидимой рукой схватил меня за горло и давит, давит.

А в голове этот звук… Детский плач. Не просто воспоминание. Слишком реальный. Он нарастает, заполняя собой все пространство, вытесняя все остальные мысли.

— Нет… Нет! — мой собственный крик разносится в тишине погреба.

Словно ослепленная начинаю метаться из стороны в сторону. Налетаю на что-то твердое и высокое. Стеллаж. Громкий, раскатистый звон разбивающегося стекла, тяжелые удары о каменный пол. Резкий, сладковато-терпкий запах дорогого вина тут же расплывается в воздухе.

— Не стоит паниковать! — голос Артема звучит резко и твердо. — Уверен, нас скоро найдут.

Но его слова не успокаивают.

Дышу, как загнанная лошадь. Тяжело, громко.

Поворачиваюсь и под каблуком снова звенит стекло. Еще одна бутылка, опрокинутая моей неуклюжей рукой, катится и разбивается где-то рядом.

— Валерия! Да что с тобой?!

— Я… Я не могу… Мне нужно выйти…

Пытаюсь взять себя в руки.

Взрослая женщина, преподаватель, ты не ребенок.

Но логика оказалась абсолютна бессильна против этого впитанного кожей страха, не проработанной проблемой из детства.

В непроглядной черноте вспыхивает рассеянный луч. Замираю, уставившись на него, как загипнотизированная. Свет от фонарика на телефоне. Медленно, очень медленно, волна паники начинает отступать, оставляя после себя дрожь в коленях и пустоту в голове.

Макаров медленно, осторожно приближается. Свет выхватывал из мрака его лицо. Линию скулы, тень от ресниц, напряженный взгляд.

— У тебя клаустрофобия? — спрашивает он тихо, но серьезно.

— Нет, — выдыхаю, чувствуя, как каждый мускул по очереди расслабляется.

— Боязнь темноты?

Во рту сильно пересохло от частого дыхания. Я не отвечаю. Просто смотрю… на него. В полутьме, освещенный лишь призрачным светом экрана, Артем кажется мне все таким же как тогда, двенадцать лет назад. Да, конечно, его черты лица заострились, стали жестче, но в глубине глаз, в этом сочетании настороженности и чего-то еще… чего-то, что смотрело прямо сквозь годы…

Дежавю.

Оно нахлынуло не воспоминанием, а чувством. Целым каскадом чувств, которые прорвались через плотину и хлынули наружу, смывая осторожность, страх, все условности.

Мое тело вспомнило все раньше, чем я. И от этого по телу стала разливаться успокоительная нега. Неосознанно перевожу взгляд на его губы.

— Валерия… — начинает он.

Но я обрываю его. Руки сами обвиваю его шею. Притягиваю его к себе и впиваюсь в губы.

Ты. Мой. Настоящий.

Кусаю его губы, заставляя их разомкнуться. И он поддается. Дает зеленый свет и мой язык вторгается в его рот со стоном. В голове гудит только одно: Он здесь. Это он.

Макаров застыл лишь на мгновение. Но как же мне плевать на это сопротивление.

Целую его снова, глубже, отчаяннее, чувствуя под пальцами знакомый изгиб его шеи, вдыхая его запах, теперь смешанный с ароматом вина и каменной пыли. И в этот момент в нем что-то ломается окончательно.

Его свободная рука сжимает мою талию, прижимая к себе так крепко, что у меня перехватывает дыхание. Его поцелуи становятся властными, жадными, отвечающими на мою ярость своей собственной.

Голова кружится, мир сужается до точки соприкосновения губ, языка, тел.

Царапаю его шею, не в силах остановиться, а он вдруг резко разворачивает нас и толкает меня спиной к тому самому стеллажу. Ударившись об полки, и из моих губ вырывается короткий, прерывистый выдох, который Артем тут же ловит и проглатывает новым поцелуем, более горячим, более влажным, полностью завладевшим мной.

И вот он, долгожданный разряд электричества, после которого ты слова чувствуешь, что живешь.

Резкий стук о бетон возвращает меня обратно на землю. Телефон выскользнул из его руки и упал на пол, освещая собой небольшой участок погреба.

Мы стоим, тяжело дыша.

Я все еще держу его за шею, а его руки мою талию.

— Прости, — шепчу, наконец отпуская его, ощущая, как по телу разливается ледяная волна стыда и осознания. Это правда я сделала? — Я… не знаю, что на меня нашло.

Адреналин все еще бешено колотится в крови, но теперь к нему примешался резкий холод. Скрещиваю руки на груди, пытаясь сдержать дрожь, и присаживаюсь на бетон.

Как это вообще могло со мной произойти?

Я же прекрасно понимаю, что между нами и быть ничего не может. Я не верю в возрождение старых отношений. Это просто бессмыслица. Сколько твердила это ему, себе. А в итоге что? Сама же первой на него набросилась.

И тут из моей грудной клетки вырывается смешок. Сначала тихо, сдавленно. Потом громче. Это нервный, почти истерический смех. По щекам уже текут слезы, а я ничего с собой поделать не могу.