Бывший муж. Настоящая семья для Бусинки
Шрифт:
Взгляд падает на часы. Спохватываюсь и торопливо вскакиваю на ноги, несмотря на то, что понимаю, что наш разговор не окончен.
– Извини, мне пора. Наташе нужно ехать на работу, она согласилась подменить меня буквально на пару часов. Я не могу опоздать.
– Я отвезу, - Даян вскакивает на ноги вслед за мной.
– Не нужно. Я доберусь сама.
Но я не успеваю сделать и шага. Даян мягко обхватывает мое запястье, заставляя оставаться на месте.
– Я хочу познакомиться с дочерью.
Глава 25
Мира
Первый порыв - сказать «нет», развернуться и уйти. Я в своем праве. Уверена, узнав подробности нашего неприглядного прошлого, меня никто не осудил бы.
Но вспоминаю зеленющие жалобные глазища моей Бусинки. Ее жалобное: «Где потелялся мой папа?» и то, как взрослая тетка смела сказать моему ребёнку, что отец ее бросил. С каждым днем дочь ждет и нуждается в папе все больше. И я не имею права лишать собственную дочь шанса на счастье.
Мы должны научиться мирно общаться с Даяном. Без обвинений и оглядок на прошлое. Нет, я его не забуду и всегда буду начеку. Но у нас есть наше сокровище, которым мы с Османовым связаны на всю жизнь. И я не могу быть эгоисткой.
Потому что моей дочери нужен отец, и в этой ситуации я должна думать в первую очередь о ней.
– Пожалуйста, Мира, - давит Даян, чувствуя мои сомнения.
– Хорошо.
– Тогда поехали?!
– достает ключи из кармана и снова тянет меня за ладонь к выходу.
Но в этот раз мне хватает сил упереться пятками плитку, хоть и приходится пропахать добрых полметра, и вырвать ладонь.
– Попридержи коней, Османов!
– восклицаю так громко, что другие посетители ресторана с любопытством оглядываются на нас.
– А что ты скажешь дочери, ты подумал? Как объяснишь, почему тебя не было с самого ее рождения? Почему нет ни на одной фотографии? Наша Бусинка не дурочка, Даян. Очень умная, схватывает все на лету и соображает получше взрослого, - без зазрения совести швыряю булыжник в его огород и остервенело тычу пальцем в его грудь.
– Ты-то поиграешься с ней и уедешь, а мне потом разгребать все и справляться с ее капризами, истериками и характером.
Османов обиженно сопит, смотрит в упор, как побитая собака, и…молчит. Соглашается с каждым моим словом. Подчиняется. Всем своим видом показывает, что я главная в этой ситуации и имею право устанавливать свои порядки. А он будет им безропотно подчиняться.
Удивительное зрелище.
– Хорошо, я тебя понял, - недовольно выдыхает.
– Когда я смогу ее увидеть? Просто скажи день и время. Я приеду.
– Мне нужно подготовить Бусинку. Чтобы не сломать детскую психику. Я напишу, когда будет можно.
– Я понял, Мира. Я буду ждать.
Дома остаток дня я сама не своя. Сажусь на пол играть с дочкой, но все время отсутствую. Варюсь в собственных мыслях. Пытаюсь подобрать слова. И все выходит какая-то чепуха.
В итоге Бусинке надоедает играть с самой собой, хоть я и сижу рядом на полу, и она забирается мне на колени и крепко обнимает. Гладит по волосам и звонко целует в щеку.
– Мамоська, посему ты глустишь?
Вглядываюсь в мудрые глаза дочки, и нужные слова вырываются сами собой:
– Помнишь, я говорила, что твой папа потерялся?
– осторожно начинаю.
Бусинка Серьёзно кивает и задерживает дыхание в ожидании продолжения.
– Он, нашелся, Дариша.
– Правда?!
– Да. И он очень хочет с тобой познакомиться. Что ты на это скажешь?
– Улаааа! А когда он плиедет? Сисяс?
– Нет, малышка, - мягко улыбаюсь, обнимая дочку двумя руками.
– Сейчас мы пойдем спать. Папа приедет завтра.
– С утла?
– Если захочешь, то с утра.
– Хосю! Осень хосю! А тепель купаться! С пеной.
Бусинка убегает в ванную, на ходу сбрасывая с себя одежду. Я набираю теплую воду и наливаю ее любимую пену с клубничкой. И пока Дарина балуется, на телефон падает сообщение.
«Я был в таком шоке, что забыл спросить, как ты назвала нашу дочь.»
«Дарина.»
«Потому что подарок от папы?»
Сердце болезненно трепыхается и подскакивает к горлу. Как он догадался?! Откуда узнал?! Эту фразу знают только Дариша и Наташа!
Следом, словно хочет отвлечь от основной мысли, прилетает ещё одно сообщение.
«Во сколько я могу приехать завтра? Я очень хочу увидеть Дарину»
«К одиннадцати будет нормально.»
Мы настолько с Бусинкой вымотаны сегодня, что вырубаемся в обнимку ещё до прихода Наташи с работы.
А утром я едва сдерживаю улыбку, глядя, как Дариша со всей Серьёзностью подходит к первой встрече с папой.
Надевает любимый розовый костюмчик, пушистую светящуюся корону. Даже находит набор косметики, который дарили на день рождения Оля с Катюшей. И копирует меня по утрам: красит губки гигиеничкой и брызгает детскими духами над головой.
– Ну, где зе папа?
И, словно по заказу, раздается звонок в дверь. Сердце сжимается, руки подрагивают, и на негнущихся ногах иду открывать дверь.
Даян предельно сосредоточен и Серьёзен. Кивает мне вместо приветствия, осторожно переступает порог квартиры и жадно шарит глазами за моей спиной.
Раздается громкий топот маленьких ножек.
– Па.…
Внезапно дочь осекается и резко замирает. Глазки округляются от восторга и радости.
А новоявленный отец…
С выпученными глазами ловит спиной стену и… медленно сползает по ней, садясь в дорогих брюках прямо на пол. Не сводит зеленющего взгляда с дочери и даже не моргает.
Бусинка отмирает первой и с диким воплем кидается Османову на шею.
– Волшебник! Папоська!
В горле першит от такой трогательной и в то же время шокирующей встречи. В груди образовывается горячий комок, разрастающийся с каждой секундой. Зажимаю рот ладонями, переводя взгляд с дочери на Даяна, крепко сжимающего Бусинку в объятиях и пытающегося надышаться ею.
– Волшебник? Какой ещё волшебник?
– лепечу, совершенно сбитая с толку. Щеки пылают, а в ушах грохочет пульс. Я и сама на грани, чтобы упасть рядом с Османовым.
– Вы… вы что, знакомы?...
В голове всплывает недавний наш с Бусинкой разговор:
«Мам, а мозно дядя Волшебник будет моим папой?»
Кажется, доченька, твое желание только что исполнилось…
Глава 26
Даян
Это была самая долгая и томительная ночь. Я никак не мог дождаться утра и так и не смог сомкнуть глаз.
Крепко задумался над советом Миры и полночи подбирал слова, как начну разговор с дочерью. Что скажу, как объясню, почему по собственной вине просрал больше трех лет ее жизни.