Чтение онлайн

Медленно, как сапер, опускаю дочь в кроватку. Три минуты стою в согнутом положении, продолжая обнимать ее двумя руками. И только когда дочь расслабляется и устраивается поудобнее, вытаскиваю руки и накрываю ее пледом.

Даян сзади ударяется коленом об угол моей кровати, крепко выругивается и шипит от боли. Оборачиваюсь через плечо и ору на него одними глазами. Дарина распахивает глазки, вцепляется в меня мертвой хваткой, и мне по-новой приходится ее обнимать и успокаивать.

Разумеется, когда я выхожу на нашу небольшую кухню, которая с появлением в ней Османова стала ещё меньше, я вся вновь полыхаю от бешенства.

– Мира, нам нужно поговорить, - важно выдает бывший муж, сверля меня глазами цвета зеленой травы.

– Да, пожалуй, - скрещиваю руки на груди, опираясь бедрами о столешницу.
– Начинай ты.

– Я хочу снять вам нормальную квартиру. В хорошем, охраняемом районе. Просторную и светлую. Где Бусинке будет комфортно…

– Даян….

Но бывший муж совершенно не слышит меня. Снова. Достает телефон, открывает вкладку и протягивает мне:

– Я выбрал несколько вариантов поближе ко мне. Один даже в соседнем доме. Я смогу чаще и больше видеться с дочерью. Тебе только нужно съездить, выбрать.…

– Даян, хватит! Остановись!

– Вот, взгляни, тут…

Моя последняя нервная клетка умирает в неравном бою. Я нахожусь в состоянии аффекта и не отдаю отчета своим действиям.

Хватаю лежащий на столешнице половник и…со всей дури запускаю в голову Османову. И, зажав рот ладонями слежу, как он залетает ему четко в лоб.

– Твою мать, Мира! Какого черта?!

Даян сверкает глазищами, крепко сцепив зубы, чтобы изо рта не вырвались ругательства похлещё. Растирает ладонью лоб, но я даже с этого расстояния вижу, как наливается шишка.

Хорошо прилетело. Четко.

– Что творишь?! Как я буду завтра совещание проводить с шишкой во лбу?!

Равнодушно пожимаю плечами, с трудом сдерживая булькающий смех от представленной картины.

– Теперь, когда ты обратил на меня внимание, я скажу, - продолжаю абсолютно спокойно, чуть вздернув подбородок.
– Во-первых, мы никуда не собираемся с Бусинкой переезжать. Нас целиком и полностью устраивает эта квартира. Да, она не лакшери и не в том районе, к которому ты привык, но к ней привыкла Дарина. И она целиком и полностью устраивает меня, потому что это наша квартира. Мы ни от кого не зависим, и никто нас не выставит на улицу.

Многозначительно гляжу на Османова. Он поигрывает желваками, держится за лоб, но стоически молчит.

– Второе. Прекрати зарабатывать дешевый авторитет у дочери, растоптав при этом мой. Мы - родители, Даян. И должны быть на одной стороне поля. А ты меня «гасишь» и ведешь нечестную игру! Мы должны сообща воспитывать дочь, а по факту у меня двое детей, и мне приходится воспитывать ещё и тебя, объясняя элементарные вещи! В противном случае, я жестко ограничу ваше общение до одного раза в неделю.

– Да что не так-то?!

– Что не так?! Ты сам не понимаешь?! Прекрати так безмерно баловать Бусинку! Исполнять каждый каприз. Ещё и в ущерб мне!

– Я просто стараюсь сделать ей приятное, - бурчит.
– Компенсировать годы моего отсутствия. Дать то, чего у нее не было. Чтобы у нашей дочери было все самое лучшее.

Вспыхиваю. Машинально оглядываюсь по сторонам. Даян сглатывает и на всякий случай отодвигает лежащий на столе нож в сторону. От греха подальше. И от меня.

– Да, у меня нет миллионов, - впечатываю ему в лоб каждое слово.
– Но Бусинка никогда и ни в чем не нуждалась. У нее были лучшие врачи, продукты и игрушки в меру моих возможностей. Без куклы, пахнущей ванилью, прожить можно, а без лучшего педиатра, пульмонолога, иммунолога - нет.

– Прости, я не это имел в виду….

– Ты пытаешься быть хорошим за мой счет. Конечно, ты такой замечательный папочка для Дариши: приезжаешь на пару часов в день, даришь подарки, вкусняшки, исполняешь каждый каприз. Эдакий папа - праздник. А я плохая мама, которая заставляет кушать кашу по утрам, суп, пить лекарства, ходить к врачу и заниматься. И ты уедешь к себе домой, а мне оставаться один на один с истериками дочери. А в конечном счете знаешь, к чему все это приведет?

Сверлит меня угрюмым взглядом и молчит в ожидании ответа.

– К тому, что Бусинка скажет, что хочет жить с папой. Потому что папа круче, чем мама.

– Мира, я….

– Я не договорила, - подаюсь вперед, клещом вцепляясь в зеленые глаза и удерживая внимание Османова.
– Так что, хорошенько подумай над своим поведением, Даян. Потому что я не позволю отобрать у меня дочь.

Мира

Похоже, волшебный пендаль в виде половника сработал на «ура».

Эти две недели счастливого и сумасшедшего папашу как подменили.

Во-первых, он научился говорить «нет» Бусинке на все ее бесконечные «купи». Первые дни, конечно, было тяжело обоим. Дариша много, громко и показательно плакала. Особенно ее любимым было спрятать лицо в ладонях, низко опустить голову и подвывать, подглядывая за отцом в щелки между пальцев. Не получив желаемого, Бусинка сразу переходила ко второму акту концерта не по заявкам.

Но Даяну было ещё тяжелее.

Желваки ходили на скулах, зубы скрипели, ладони сжимались в кулаки. Он был в шаге, чтобы сдаться и дать дочери требуемое, только бы папина принцесса не рыдала.

Но в самый последний момент напарывался на мой предупреждающий взгляд, пальцы сами тянулись к шишке на лбу, которая довольно долго не сходила. И наш папочка обнимал принцессу и ласково объяснял, почему нельзя купить пять киндеров и мороженого за раз.

На третий день число истерик свелось к минимуму, а на пятый к нам вернулась прежняя Дариша - веселая, добрая, ласковая и послушная девочка.

А папочка теперь очень внимательно относится к моим просьбам, советуется по каждому моменту и спрашивает разрешения на подарки и сюрпризы. Одним словом, Даян Османов учится, пожалуй, самой главной роли в жизни - быть папой.

Неизменным осталась только любовь Даяна к дочери, что крепнет день ото дня. И это взаимно.

– Мама, смотли, папоська!
– глазки Бусинки загораются, и она вырывает ладошку и несется навстречу отцу. Османов подхватывает ее на полпути, подкидывает вверх, и по всей аллее разносится смех нашей дочери, как звон колокольчика.

– Ты куда так несешься? Разве можно?
– и тут же переводит на меня обеспокоенный взгляд.
– Как прошел прием? Что сказал доктор? Извини, никак не смог вырваться - на производстве задержали.