Чтение онлайн

– Все в порядке. Доктор сказал, что все у нас хорошо. И можно понемногу давать нагрузку. Например, начать заниматься плаванием. Можно и нужно вести активную жизнь, но просто быть осторожными.

– Смотлите, колесо оболзения!
– с восторгом дочь указывает пальчиком на аттракцион.
– Я хосю покататься!

– К-как ты сказала?
– давясь смехом, спрашивает Даян. Я менее сдержанная, отворачиваюсь и сгибаюсь пополам от хохота.

– Колесо оболзения!
– со всей Серьёзностью повторяет Бусинка, и мы с Даяном все же взрываемся.

– Чего вы смеетесь?
– насупливается дочь, складывая ручки на груди и дуя губы.
– Ну, что, мозно покататься?

Османов одними глазами адресует вопрос мне, я киваю, утирая выступившие слезы в уголках глаз. Ещё одно умение в копилку нашего совместного родительства - понимание друг друга с полуслов и общение только взглядами.

– Ну, что, пойдемте, девочки, оборзеем.

Даян берет билеты и помогает нам залезть внутрь. Кабинка медленно поднимается вверх, отделяя нашу маленькую семью от всего остального мира. От проблем хотя бы на шесть коротеньких минут, что карусель делает круг.

– Как класииииво!
– завороженно выдыхает Бусинка, прижимаясь носиком к стеклу и рассматривая красивые вечерние улицы сверху.

Даян счастливо улыбается, мягко придерживая дочь за пояс. Я давно поймала себя на мысли, что могу наблюдать за этими двоими часами. За тем, как он внимательно слушает Дарину, с какой нежностью и любовью смотрит на нее, что дочь даже в свои три с небольшим понимает: она - самый важный человечек в жизни Османова. Центр его персональной Вселенной.

– Папоська, мне стлашно…, - бормочет Бусинка, когда кабинка поднимается на самую высокую точку. Отшатывается от стекла, забирается к нему на колено и прячет личико на груди, так трогательно прижимаясь к нему всем тельцем.

Даян сразу обнимает ее всю. Укрывает собой. Плотно, надежно. Как в кокон. Защищая даже от собственных страхов. Гладит по спинке, шепчет что-то ласковое и заботливое. Но при этом с непоколебимой твердостью и уверенностью.

Этот момент - только их двоих. Отца и дочки. Сокровенный и такой важный.

Мое сердце дрожит от их особой близости и связи. От того, как сильно, естественно и непринужденно у него получается быть опорой для Бусинки.

– Ничего не бойся, Дарина. Я рядом, - его голос, как одеяло, накрывает уверенностью.
– Я всегда буду рядом. И буду тебя защищать.

Дочь Серьёзно кивает и мгновенно успокаивается.

В груди расцветает что-то теплое, трепетное.

Кажется, я начинаю влюбляться в Османова заново...

Но не как в мужчину, а как в отца нашей дочери.

Даян ловит меня в капкан за подсматриванием и растягивает губы в нахальной усмешке:

– Ты тоже боишься высоты, Мира? Идём, тебя я тоже смогу защитить, - похлопывает по колену.

Закатываю глаза. Сорок лет, а ведет себя как мальчишка!

– Закатай губу, Османов!

На эту фразу Бусинка навостряет ушки и с любопытством вскидывает голову:

– Папоська, у тебя что, губа падает? Хосешь я поделжу?

В этот раз мы не выдерживаем и взрываемся смехом одновременно.

Смеясь и подшучивая друг над другом, мы доходим до машины Даяна. Дариша, уставшая после прогулки и переполненная эмоциями, засыпает, едва мы отъезжаем от парковки.

– Мира!
– моей ладони осторожно касаются пальцы Даяна.

– Что, прости?

– Ты какая-то загруженная, - брови Османова сходятся на переносице.
– Что-то не так? Доктор сказал что-то, что ты не стала говорить при дочери?

– Нет-нет, с Даришей все в порядке. Это так, небольшие проблемы….

– Какие?
– повторяет с нажимом.
– Рассказывай.

Тяжело вздыхаю. И начинаю говорить, потому что за все это время сама так и не смогла найти решения.

– Няня, которая всегда меня выручала, больше не сможет с нами работать. А у меня через неделю начинается учеба и съемки. И я хотела пополнить портфолио новыми фотографиями пейзажей. И ещё раз попытаться отправить их Даниэлю, чтобы попасть на выставку в его галерее. Это было бы гораздо проще, если один ревнивый дурачок не испортил мне все в Вене, и я смогла взять его личный номер, - многозначительно стреляю глазами в Даяна, но на его лице ни единый мускул не дергается.
– Теперь, конечно же, он даже не будет смотреть мои работы, не то, что размещать их на своей выставке…А это было бы очень хорошей заявкой о себе. Возможность выйти на совершенно другой уровень. И это совсем другие деньги.

– Тебе не обязательно работать, - отзывается Даян, плавно поворачивая в сторону нашего дома.
– Я в состоянии обеспечить вас с Бусинкой…

– Ээээ, нет, - останавливаю бывшего мужа взмахом ладони.
– Так не пойдет. Мама нас с Наташей воспитала, что женщина должна быть самодостаточной и никогда не зависеть от мужчины. Потому что в противном случае они этим пользуются. А женщина терпит, потому что ей некуда деваться. Мужчина - явление преходящее. А я должна быть в состоянии обеспечить своего ребёнка самостоятельно.

Даян шумно выдыхает, закатывает глаза, бормоча что-то себе под нос. Он не согласен. Совсем. Но стоически молчит. Потому что так же, как и я, прекрасно знает, что однажды я зависела от мужчины. Ничем хорошим для меня это не закончилось. Я урок усвоила.

– Я тебя понял. Не принял твою позицию, но спорить не буду. Я скажу одно, а ты запомни, Мира: я вас с Бусинкой не брошу. Никогда и ни при каких обстоятельствах. И давай на будущее договоримся: если возникают проблемы, любые, ты не пытаешься решать их сама, а сообщаешь мне. И с этого момента это становится моей головной болью. Больше ты не будешь справляться со всем в одиночку. У вас есть я. Это ясно?

– Ясно. Договорились.

– А что касается няни… у меня есть одна хорошая кандидатура на примете.

От такой шикарной новости я подскакиваю на месте. Разворачиваюсь всем корпусом к Османову и начинаю сбивчиво тараторить:

– Что? Правда?! У нее есть педагогический опыт? Рекомендации?

– Опыта у нее более чем достаточно, - усмехается бывший муж, паркуясь возле нашего подъезда. Опять фонарь напротив не горит... - А рекомендации… мои личные.

– То есть….у тебя, что, есть ещё ребёнок?!

– Нет, других детей, кроме Дарины, у меня нет. Эта женщина вырастила меня. А я был не самым простым ребёнком, поверь. Надеюсь, это Серьёзный аргумент, чтобы ты могла доверить ей нашу дочь, - Даян глушит мотор и наконец поворачивается ко мне, захватывая в плен зеленых глаз, на дне которых яркие всполохи волнения. На его лице ни следа от улыбки и веселья. Даян пытается казаться расслабленным, но поза и пальцы, выстукивающие по рулю, говорят об обратном.
– Это моя мама. Я хочу познакомить вас с моими родителями.