Чтение онлайн

Мог бы и сбросить вызов, зачем мне демонстрировать свои отношения. Или такое доверие, что я могу услышать все.

– Владислав Артемович, - тараторит девушка, - Прокопов напомнил, что у вас совещание в два.

Владислав Артемович… Что ты… Я привыкла, что он просто Влад, раньше Владик, но никак не Владислав, ещё и Артемович.

Закатываю глаза и усмехаюсь.

– Ир, меня сегодня не будет. Прокопову сейчас сам позвоню.

– А… что делать с совещанием.

– На завтра все перенеси.

– И вам принесли на подпись два техзадания.

– Завтра все, Ир.

Похоже на секретаршу. Никаких любезностей, все по делу.

– Так их надо гендиректору передать к восьми утра.

Влад шумно выдыхает.

– Я вечером заеду, заберу их домой, к утру все проверю.

– Хорошо, я могу задержаться… вас подождать?

– Не надо, Ир, не знаю, когда буду.

– Я до шести буду, мне надо ещё график отпусков доделать, - как бы между прочим ему сообщает.

Я кошусь на его пальцы, что крепко обнимают руль. И чуть выше. Широкая грудь, сосредоточенный взгляд. Если бы я не знала его раньше так хорошо, сейчас бы ни за что не узнала. Да, черты лица остались, но сам такой строгий и серьёзный.

Усмехаюсь про себя.

Плохо хорошо знать человека, сравнивать начинаешь, оценивать. Лишний раз давать повод мозгу покопаться в прошлом, которое хочется забыть.

– Влад, я по поводу Коли хотела поговорить… - решаюсь заговорить, когда он отключается. Времени до больницы немного, а вопрос очень сложный.

– Что?

– Ты хочешь ему все рассказать?

Он поворачивается ко мне и собирается уже сказать, судя по взгляду, уверенное да, но что-то во мне останавливает.

– Хочу. Я понимаю, что у тебя муж, и что Коля считает и называет его отцом, но я тоже Коле не посторонний человек.

– Врач пока просил не говорить ему такие новости, которые могут его шокировать, которые… ну, очень личные, поэтому я тебя очень прошу, не делай этого. Коля работает с психотерапевтом, у него пока регресс в лечении. А такие новости это только лишний стресс и вероятность приступа.

– Почему улучшений нет?

Я растираю лицо руками.

Рассказать про почему, всплывет, все остальное.

– Кать? Он же в больнице, какой там стресс? Или из-за чего-то ещё?

Горло начинает скручивать от одной только мысли, что надо рассказывать все Владу. А я не хочу. Так не хочу.

– Рассказывай.

Я отрицательно машу головой.

– Ты просишь не говорить ему ничего, я всего лишь хочу лучше понимать, что вообще происходит? Чтобы лишнего не спросить или не сказать.

Он прав.

– Помнишь, как получилось в поезде.

– Коле теперь сняться сны, от которых у него начались ночные приступы. И с ними работать сложнее.

– Сны? Какие сны? Кошмары?

Как это ему попроще сказать?

– Кать?

– Он за меня переживает.

– А что с тобой не так?

– Он боится, что со мной что-то случится.

Влад поворачивается ко мне и вопросительно смотрит.

– Что Алексей сделает мне больно.

У Влада даже нога дергается, притормаживая и сбавляя скорость.

– В смысле, тебе больно сделает? Он что, тебе больно делал?

– Нет, но…

– Бил?
– Я машу головой, - если ребёнок этого боится…

– Влад, никто меня не бил, давай не будем об этом, хорошо?

Влад сбавляет скорость и паркуется прям на дороге, подпирая машины, которые уже стоят возле тротуара.

– Нет, будем. Он тебя бил?
– разворачивается ко мне.

Вот черт. Ну зачем сейчас? Зачем с Владом?

– Нет, но мог вспылить.

– Это как?

– Мог крикнуть, мог что-то разбить.

– И у Коли от этого кошмары? Ты что-то не договариваешь.

– Влад, я не хочу об этом говорить с тобой.

– Кать, если он ребёнка довел до невроза, на него надо заявление написать. И я хочу, чтобы ты мне рассказала. Потому что ты и Коля, - поднимает руку и тычет в меня указательным пальцем, - вы мне не чужие люди, и я хочу вам помочь.

Нам сигналят сзади, потому что перегородили одну улицу.

– Поехали, а то оштрафуют. Тут уже недалеко.

Влад снова заводит машину и отъезжает. Не обращает внимания на тех, кто там ему сигналит и машет в окно.

– Я пока ничего говорить при нем не буду, сдам анализы и что там ещё надо, но потом ты мне все расскажешь. В спокойной обстановке, а не за рулем.

– Влад, давай без этого. Я же тебя не прошу рассказывать, как ты живешь, с кем, не даю этому оценок и советов. Где твоя помощь мне нужна, я там попросила, с остальным я справлюсь сама и родители помогут.

Просто рассказывать незнакомому человеку, постороннему, врачу, психологу, кто ничего не знает и не будет судить или причитать. А со знакомым сложнее, особенно если это и его касается. Оценивать будет, может, осуждать или вообще с кем-то обсуждать. А если ещё в прошлом к этому человеку были чувства, то страшно, чтобы этот интимный разговор по душам не начал ничего возрождать, потому что вникая в пробемы другого и выслушивая его хочешь - не хочешь, а становишься ближе.

– Понятно теперь все.

– Что все?
– шепчу и оборачиваюсь к Владу.

– Да разговор ваш в поезде по телефону, реакция Коли, его болезнь и переживания. Я его к своему сыну больше не подпущу.
– Выдыхает и сворачивает на светофоре.
– И к тебе, кстати, тоже. Добраться до него мне на раз-два. И наш разговор не окончен.

Паркуемся на стоянке возле больницы.

Влад

У меня есть сын.

У меня. Есть. Сын.

О котором я узнал спустя девять лет.

Как вообще можно было столько лет молчать?! Я бы не смог.

Мама хотела внуков. Вот тебе, пожалуйста. Внук ровесник твоего сына. Это получается они с Женей практически в одно время беременны были.

Понятно тогда, почему я не в курсе.

Я тогда как раз закончил универ и по распределению уехал за Урал. Катю забыть хотел и то, что сам сделал, не думая о последствиях.

Если бы всего этого не произошло тогда, все вообще было бы по-другому.

Но как по-другому, не известно.