Чтение онлайн

– Помнишь, мы с тобой познакомились в клубе? Мне ещё лоб разбили?
– поворачивается ко мне.

– Помню, и что?
– смотрю на участок лба над левой бровью. Там все зажило и не видно даже, что был шрам. Евгения тогда точно волшебница все спрятала.

– Мой отец до сих пор не знает, что это вообще было. Никто ему не рассказал.

Отец? Точно!

– Мы что, к твоему отцу идём?
– притормаживаю.

– Да, - Амосов, все чувствуя, крепче сжимает мою руку.
– Он нас ждет.

– Зачем, Влад? Я же просила не говорить пока, - пытаюсь забрать свою руку из его.

– Да не бойся ты. Можешь не говорить. Пока. Я хочу, чтобы ты с ним пообщалась. Он проходил через это. Он может ответить на все твои вопросы. С позиции не медицины, а жизни…

Ещё лучше. Всю мою жизнь вываливать незнакомому мужчине. Ну, как незнакомому… Знакомому, но больше заочно.

– А ты не хотел меня предупредить об этом?

– Ты бы отказалась и не поехала.

– Я и сейчас не хочу. Что я ему буду говорить?

– Кать, говори, как есть, чтобы не было потом недосказанности и догадок.

Может, если бы мы с ним тогда в прошлом, правда, поговорили и не было бы ничего этого? Измены не было, расставания не было…

– Мы пришли…

– Я не буду пока говорить ему про внука, чтобы у Коли не было лишних потрясений.

Влад вздыхает и притухает.

– Пока хотя бы…

– Ладно, делай, что считаешь правильным, но я бы ничего не скрывал.

Стучит в дверь и заглядывает.

– Влад, проходи, - Артем Александрович, улыбаясь, встает из-за стола и идёт к сыну. Года не взяли свое, только придали ему ещё больше шири в плечах, осанки, и чуть подкрасили волосы в седину. Но ему даже идёт.

Снимает на ходу очки и обнимает Влада.

– Здравствуйте.

– Привет, Катерина, тебя не узнать, - окидывает взглядом, любуясь.
– Ну, садитесь.

– Пап, это тогда для сына Кати я просил найти место в пульмонологии.

– Ну, как мальчик?

– Не очень.

– Пап, - помогает мне Влад, - у меня, помнишь, в детстве тоже были приступы такие.
– Артем Александрович кивает, слушая его.
– Но вы как-то лечили меня, я хотел бы, чтобы ты рассказал Кате, что делал, как вообще это произошло. У них стоит сейчас вопрос о клеточном лечении.

– Препараты не помогают, - дополняю я.

– Смотрите. Я не врач-пульмонолог, я кардиохирург. Вот тут я понимаю, что с чем связано, и что может вызвать какие осложнения и последствия. Я все расскажу, но… - поднимает указательный палец вверх.
– Там, - указывает на Влада, - была одна ситуация, у тебя, - показывает на меня- совершенно другая.

– Пап, ты не понимаешь, там такие же приступы у ребёнка, когда родители ругаются.

Мне так не комфортно говорить об этом с Амосовым, тем более что когда-то он узнает, что это его внук и что он слышал все это, но Влад говорил, что лучше не скрывать.

– Я… уехала от мужа сюда, вернулась к родителям, но у сына кошмары, и приступы продолжаются уже во сне.

– Смотри, у Влада начались серьёзные приступы астмы, когда мы разводились с женой. Там было тоже не очень все гладко. Я много работал, она сидела дома, упреки, недовольство, и в этом всем, получается, варится Влад. Он чувствовал напряжение, и это влияло на его здоровье.

Я киваю, слушая его и узнаю себя в его словах.

– После развода все это напряжение всё равно сохранялось. Потому что я не мог просто оставить своего сына, я его брал, потом он не хотел ехать к матери, но у меня были смена и работа, я просто не мог оставить его у себя. И на фоне этого пинг-понга у него начались приступы, больницы, скорые. Я же тоже не сразу заметил разницу.

– Это похоже на то, что у Коли.

– Кать, ты всё равно должна критически оценивать, что я говорю. Нам помогло одно. Он совсем другой человек, у него могут быть другие реакции. Я не могу призывать отказываться от лекарств и делать, как делали мы. Одно дело, когда что-то передается по наследству, тогда можно искать какую-то логику и закономерность, но если исходные отличаются…

Амосов говорит это вслух и резко замолкает. Смотрит на меня. Потом на Влада.

– Или я что-то ещё очень важное не знаю? Врачу, как и священнику, надо рассказывать все.

Боковым зрением замечаю, как и Влад поворачивается ко мне.

Обещал, что не скажет, и молчит.

А может, Артему Александровичу можно? Не похож он на человека, который сделает что-то во вред другому, а я должна теперь за любую возможность хвататься, чтобы Коле помочь.

– Скорее всего, - прочищаю горло, - это наследственность от вашего сына.

– Скорее всего от сына?
– Амосов старший не спешит заранее радоваться.

Я ещё понемногу выкладываю информацию, чтобы сгладить эту новость.

– Влад - биологический отец моего сына.

– Опа!

– Но в свидетельстве у него записан другой мужчина, мой муж. И он знает, что это не его ребёнок.

Сразу расставляю все по местам.

– Как интересно… отец знает, а родной - нет.

И смотрит с укором на Влада.

– Наследственность, пап*.

Артем Александрович облокачивается на стол и опускает голову, растирая переносицу.

– Ох уж эта наследственность…

Усмехается сам себе и поднимает на меня взгляд. Глаза чуть влажные, но плакать себе он не разрешает.

– Удивили. Оба. Как ты, - смотрит строго на Влада, - это допустил, поговорим потом, а Катя, добро пожаловать в нашу семью.

У меня прям мурашки под кожей от его слов и теплого взгляда. И даже по-детски приятно где-то, что Влада отчитают.

– Спасибо. Но я вас попрошу пока это не афишировать. Врач сказал, что Коле не нужны лишние эмоции. Это может спровоцировать новые приступы. Все должно быть максимально спокойно.

– Все правильно. Согласен. Обещаю, что всем табором к нему не пойдем, но в гости тебя зовем.

– А как мальчишку зовут?

– Коля, в честь вашего дедушки, Артем Александрович. Влад мне рассказывал про него много, я когда беременна была перечитала его книги. Хотела, чтобы сын был похож на него.

– Спасибо, Катерина, - снова растирает переносицу, - растрогала старика.

– Да какой вы старик…

– Слушайте, приезжайте с Катей к нам вечером, правда. Это надо отпраздновать. Жене рассказать. Янке и Игорю рассказать, что у них есть брат.

– Не брат, пап, а племянник.