Чтение онлайн

И каждая поездка с ним как очередное возвращение в прошлое. Как мы катались с ним по ночному городу. Папа злился, но мне уже было восемнадцать и домой я могла возвращаться в двенадцать.

Мы с Владом просто катались по улицам, могли где-то припарковаться на обочине и целоваться на заднем сидении. И въезжать на безлюдную парковку к супермаркету, где он меня учил водить машину.

С ним и права получала. Чтобы были. Но так толком и не ездила.

Когда папа купил мне машину, Алексей как-то умудрился доказать мне, что мне она не нужна, ему важнее. Сначала даже подвозил на работу и в школу. А потом то раньше уезжал, то позже. То задерживался. А вторую просить у папы было уже неловко.

С Владом такого не было. С ним вообще все по-другому было.

В том числе и ревность эта его дикая.

Которая все и разрушила.

– Катя, Кать, - кто-то ласково зовет и водит пальцами по лицу возле. Задевает подушечками пальцев шею.

Я сладко втягиваю в себя шею и потягиваюсь.

А когда открываю глаза, в полумраке только вижу очертания Влада.

Дергаясь, отстраняюсь от него и осматриваюсь по сторонам. Мы в моем дворе. Машина заглушена.

– Уснула.

Влад ничего не отвечает. Рассматривает меня внимательно.

Неловко и совсем не безопасно. Темнота эта ещё. Сонливость.

– Я пойду, спасибо, что подвез, - шепчу почему-то.

Наклоняюсь, чтобы отстегнуть ремень безопасности, а Влад без предупреждения и разрешения четко, но мягко ловит мой затылок ладонью и притягивает к себе. Обхватывает губами мою нижнюю губу и осторожно её сминает. Я от неожиданности и не отталкиваю, и не отвечаю.

Пальцами так и сжимаю защелку ремня.

Меня мгновенно выбрасывает из этой машины и реальности куда-то, где тепло, солнечно, томно. Где можно расслабиться. Успокоиться.

Мысли как следы на прибрежном песке. Много, путаных, но зыбких, как будто волна вот-вот смоет их напрочь, оставив гладкую пустоту. Но волна не приходит. Вместо этого звучит короткий пилик телефона, будто оплеуха, возвращающая меня в реальность. Дергаюсь от Влада.

– Зачем ты это сделал?
– неуверенно, почти шепотом. Больше злюсь на себя, что не оттолкнула сразу.

– Захотел, - лица его я не вижу, но голос улыбается - самодовольный, спокойный.

– Захотел?!
– я резко отщелкиваю ремень.
– А меня ты спросить не захотел? Может, я не хочу этого!

– Не захотела бы - оттолкнула, - он усмехается, и этот звук словно ставит точку в его уверенности.
– Или я не прав?

– Я замужем, Влад.

– Это вопрос времени, - его голос звучит тихо, но уверенно, - ты сама это знаешь. И взгляд сквозь тьму - такой цепкий, что мне кажется, он видит меня насквозь.
– Хочешь, сейчас спрошу?

– Мне пора, - прерываю его, рывком дергаю ручку двери и выхожу.

– Спокойной ночи, Кать, - слышу за спиной.

– Спасибо, что подвез, - бросаю на ходу и хлопаю дверью.

На улице холодно, осенний морозец пробирается под куртку, пробегая ледяными мурашками вдоль спины и позвонков. Но внутри всё горит.

Почувствовал он…

Я иду к подъезду, стараясь не оглядываться, но боковым зрением ловлю, что Влад все ещё остается на месте. Не уезжает. Лишь тогда, когда я уже внутри подъезда и через маленькое окно двери украдкой смотрю назад, его фары медленно растворяются в темноте.

Руки сами тянутся к губам. Подушечки пальцев осторожно касаются того места, где только что был его поцелуй. Я растираю его, будто пытаюсь стереть или хоть как-то вернуть себе ясность.

Я не хочу его прощать. Не хочу больше верить. Не хочу никаких новых отношений. Но от этого поцелуя до сих пор покалывает вдоль позвоночника.

– Пап, мам, я вернулась, - предупреждаю из коридора, закрывая за собой дверь.

Полдвенадцатого, но у нас, как всегда, везде свет. Никто не спит.

– С кем приехала?
– в коридоре меня встречает папа. На нём только спортивные брюки и домашние тапочки, но он будто специально расправляет плечи, демонстрируя свою спортивную форму.

– Влад подвез, - отвечаю, зная, что во дворе меня точно заметили.

– А чего сидели так долго в машине?
– он ведет бровью и усмехается.

– Мне уже не восемнадцать, пап, можно без отчетности?
– я подхожу ближе, обнимаю его и целую в щёку.
– Дочь у тебя одна, вернулась одна. Дебет с кредитом сошелся.

– Нет, ты слышала, Онеж, - папа снимает с меня куртку, аккуратно вешает ее на плечики и бросает на меня строгий взгляд.
– Ей уже не восемнадцать!

Он слабо качает головой, но в его голосе тёплая улыбка.

– Катюнь, ты для меня всегда останешься той маленькой девочкой, которую я укутывал в одеяло, чтобы она не замёрзла. Волновался за тебя тогда, когда ты в первый класс шла, и когда экзамены сдавала. Даже если тебе шестьдесят будет, я всё равно буду спрашивать, где ты была и с кем.

Я улыбаюсь, но слова застревают в горле. Тёплый дом, папина забота, мамин свет где-то в кухне - всё это внезапно ощущается, как надежный щит, который мне так нужен.

– Папуль, - таю и снова обнимаю его.
– Я тебя так люблю. Почему мужчины в моей жизни не такие, как ты?

– Ты просто ещё его не встретила. Ну или где-то пропустила, - улыбается он.

– Я бы не пропустила.

– Ладно, идём на кухню, разговор есть. Как Колька, кстати?

– Да так же пока. Я ездила сегодня к родителям Влада.

– Рассказала?

– Привет, мам, - на ходу обнимаю её, достаю кружку и ставлю чайник.

– Да, всё равно же узнают, - говорю, садясь за стол.
– У Влада в детстве было что-то похожее. Артём Александрович, рассказал, как они справлялись, что делали. У них получилось без операции.

– А вы с Владом помирились?
– мама осторожно спрашивает, но в ее голосе слышится больше заботы, чем осуждения.

– Мы общаемся, - вздыхаю.
– У нас ребёнок в больнице, не самое время для выяснения отношений.

– Ну и правильно, - кивает папа.
– Ненадежный он.

– Зато кто-то был надёжным, да?
– мама тут же упирает руки в бока, а я невольно улыбаюсь.

– Подожди, - папа смотрит на неё с искренним возмущением, - ты на меня что ли намекаешь? Это я был ненадежным?