Чтение онлайн

Мимо проходит сосед с зонтом, кивает нам.

И мы одновременно с ней замолкаем, ждём, когда он пройдет.

– Кать… Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

Она резко оборачивается, и в ее взгляде уже нет ни капли той отстраненной сдержанности. Глаза горят, как молнии, рассекающие темное небо над нами.

– Простила?
– ее голос взрывается, перекрывая шум дождя.
– Ты спрашиваешь, что сделать? Ну, сотри мне память, если сумеешь.

Она шагает ближе, не обращая внимания на дождь, который все сильнее барабанит по земле, по нашим курткам, по ступеням. Лужи отражают тусклый свет фонаря, и кажется, что вода заливает весь мир слезами.

– Ты мне изменил! Ты меня предал! Оставил одну, когда я больше всего нуждалась в тебе. А теперь… теперь все повторяется, понимаешь? Снова!
– ее голос срывается, дрожит.
– Мой муж. Человек, которому я доверилась после тебя, сделал то же самое. Изменил. Лгал. Предал.

Я чувствую, как слова падают на меня, как удары. Ее голос дрожит, становится громче с каждым словом, пока она не переходит на крик.

– Я больше не могу, Влад! Никому нельзя доверять! Никому! Ты, он - какая разница, все одинаковые. И ты думаешь, что у нас может быть что-то ещё? Что я снова захочу пройти через это? Никогда! Никогда, понимаешь?

Она стискивает кулаки, слёзы смешиваются с дождём на ее лице, и я не знаю, от чего мне становится больнее: от ее слов или от того, что я не могу ничего сделать, чтобы ей стало легче.

– Кать, я...
– начинаю, но она поднимает руку, заставляя меня замолчать.

– Уходи, Влад. Просто оставь меня в покое. Для меня ты умер тогда, когда ушел. И сейчас ничего не изменится. Если тебе это надо, можешь общаться с сыном, но на моих условиях. Иначе можешь спокойно испариться так же, как испарился тогда.

Она разворачивается и уходит, даже не пытаясь вытереть слёзы. Ее силуэт быстро исчезает за дверью подъезда, которая с громким стуком закрывается за ней.

Я остаюсь стоять под дождём. Все вокруг кажется пустым. Ветер усиливается, холодный и резкий, как ее слова. Лужи под ногами превращаются в сплошные потоки, и кажется, что осень сама скорбит вместе с ней.

Что теперь делать? Уйти, как она сказала, и снова потерять ее? Принять ее слова как окончательный приговор и оставить ее с этим грузом боли, в которой и я виноват? Или остаться и бороться? За нее, за Колю, за нас?

Только как бороться, если она так ясно дала понять, что больше не хочет меня видеть?

В голове всплывают образы: ее лицо, искаженное болью, и Коли, который смеялся, когда учился играть в шахматы. Два мира. Один разрушенный, другой только начинающий строиться. И если я выберу одного, потеряю другого.

Да мне и не нужно это все поодиночке. Чтобы ни произошло тогда и сейчас, мы всё равно уже связаны вместе навсегда.

Я бросаю взгляд на свет в ее окне. Хочется зайти туда, постучать и сказать, что я всё равно не уйду. Но я не могу. Пока не могу.

Сажусь в машину, заводя двигатель. Ладони дрожат, но не от холода. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

Впереди долгая ночь, и, возможно, мне надо найти единственное решение для самой сложной задачи в моей жизни.

– Мам, а зачем ты ездила домой?
– Коля смотрит на меня, и его маленькие пальцы чуть сильнее сжимают мою руку, будто он боится услышать что-то плохое.

Я делаю вдох, стараясь успокоить себя, чтобы не передать ему своей тревоги.

– Коль, мы с дедом забрали наши вещи, - перевожу взгляд на папу, который сидит на стуле рядом, - мы с тобой теперь будем жить здесь, - говорю тихо, тщательно подбирая слова.
– У бабушки с дедушкой.

Коля морщит лоб, и в его глазах появляется тень беспокойства.

– А как же мои друзья? Школа?

Я провожу рукой по его голове, чувствуя мягкость его волос, и стараюсь улыбнуться.

– Найдем тебе тут новую школу, заведешь новых друзей, Коль. А со старыми сможешь созваниваться.

Он на мгновение замолкает, но затем поднимает на меня настороженный взгляд.

– А папа? Он… он тебя больше не будет обижать?
– голос дрожит, словно Коля пытается скрыть свое волнение, но ему это плохо удается.

Мое сердце сжимается. Я сажусь ближе и обнимаю его, чувствуя тепло его маленького тела.

– Нет, Коль. Никогда больше, - твердо отвечаю и отстраняюсь, заглядывая ему в глаза.
– Мы здесь в безопасности. Папа останется там, и теперь все будет по-другому. Давай, расскажи лучше, что ты тут без меня делал?
– ищу повод сменить тему разговора, чтобы Коля лишний раз не нервничал.

– Мам, ты представляешь! Влад научил меня играть в шахматы!
– Коля быстро переключается, а глаза загораются.
– Теперь я знаю, как стать королём!

– Думаешь, стать королем так уж просто?
– подшучивает над ним папа.

– Конечно! Смотрите, сейчас объясню, - он берет с тумбочки доску и торопливо начинает расставлять фигуры

Дедушка наблюдает за процессом с прищуром, как будто экзамен, как учитель, сейчас сдает Влад.

– Вот смотри, это конь. Он может прыгать через фигуры вот так, раз-два, и сразу на короля.

Папа качает головой, мягко поправляет его:

– Не-не-не, внучок, не спеши. Конь ходит буквой "Г", а через фигуры только перескакивает, не уничтожая их. Попробуй ещё раз.

Коля морщит нос, хмурится, но быстро берет себя в руки.

– Ладно, дед, понял. Буква "Г", так буква "Г".

Мы смеемся, а Коля, все ещё сосредоточенный, передвигает фигуры. Запах детского шампуня смешивается с больничным воздухом, создавая странную смесь тепла и стерильности.

– Так, мам, это пешки и они идут вперёд, но если слон рядом, они могут и назад. Влад сказал, это как в жизни: иногда надо отступить.

– Отступить?
– вмешивается дед, и в его голосе звучит едва скрываемое веселье.
– Влад тебе про жизнь рассказывал, или про шахматы?

– И про то, и про то!
– Коля смеётся, наклоняя голову на бок.
– А что не так, дед? Пешка ведь может отступить, если хочет?

– Пешка-то может, - папа откидывается на спинку стула, вытягивая ноги, - только это уже не шахматы, а твоё авторское право. Давай, учи маму правильно, а то она потом скажет, что ты её плохо натаскал.

Коля хмурится, пытаясь вспомнить. Его лицо сосредоточенное, серьёзное. Наконец он решительно двигает ладью.