Чтение онлайн

Всю древнюю историю северо-восточный "луч" африканской суши занимала египетская империя, культурное влияние которой постепенно распространялось и на другие области Африки. Почти за тысячу лет до нашего летосчисления уже существовало три центра, в которые стремительно проникала египетская цивилизация. Первым из них была страна Куш, которая находится на территории нынешнего Судана в нижнем течении Нила. Вторым был Карфаген, мощное морское царство в Северо-Западной Африке. Третий центр находится в южной части Аравийского полуострова, в сегодняшнем Йемене, — оттуда египетская цивилизация шла на эфиопские возвышенности. Без этих влияний и взаимовлияний невозможно объяснить те перемены, которые наступили в глубине Африки — расширение пахотных угодий и обработка металлов, возникновение и развитие религиозных верований, политическая жизнь. Обработка железа распространялась в Африке по двум направлениям: с одной стороны, технику обработки распространяли ливийские племена, научившиеся ей в Карфагене и Средиземноморье, с другой стороны, влияние оказывали Куш и Меруа.

Существует общее предположение, что железо стали использовать примерно в 1500 году до нашей эры на территории, лежащей между Кавказом и Малой Азией. Оттуда железо пришло в Египет и Карфаген. В стране Куш железо начали обрабатывать всего за несколько последних веков до нашей эры. Когда столицей кушманской империи стал город Меруа, находящийся на Ниле севернее от теперешнего Хартума, железо там использовалось очень широко. Меруа впал в забвение и от него остались только развалины, засыпанные песком. В начале нынешнего столетия в процессе археологической разведки выяснилось, что на этих холмах расположен древний город. В раскопах обнаружили плавильные печи и мастерские, в которых железо превращалось в инвентарь и оружие. Специалисты пришли к выводу, что Меруа был крупнейшим центром древней металлургии на африканском континенте. Можно сделать предположение о том, что изделия из железа распространялись отсюда в южные и восточные страны, в которых позднее тоже стали выплавлять и обрабатывать железо. Раскопки и находки в Меруа только еще начинаются. Мы знаем, что в течение многих веков там процветала мощная цивилизация, но суть ее до сих пор остается загадкой: мы не знаем, как проходила обыденная жизнь в городе, каковы были связи с внешним миром, каково было его влияние на тропическую Африку. Наши знания на сегодняшний день крайне малы. Мы, например, читаем их письма, но не понимаем их. Западные и южные границы Меруа мы можем определить только предположительно. Кое о чем нам "рассказали" несколько предметов, найденных в королевских захоронениях. Скорее всего, Меруа поддерживал отношения с Китаем, так как в захоронениях были обнаружены копии китайских бронзовых фигурок, и с Индией, откуда привозили ткани, из которых местное население шило себе одежды. Определено, что город поддерживал связи с Аравией — оттуда корабли привозили необходимые товары.

В IV веке нашей эры Меруа был побежден эфиопским королевством Аксом. Через неполных четыреста лет после его падения появляются письменные упоминания о Западной Африке. В отличие от иероглифов из Меруа, их можно не только прочитать — их содержание хорошо известно, так как записи велись на арабском языке. В VII веке арабы завоевали всю Северную Африку. В те времена они отправили на юг через Сахару первые "разведывательные экспедиции", которые все области по соседству с Южной Сахарой называли Биляд ас-Судан, то есть суданской страной. Первая запись на арабском языке о тропической Африке датируется 738 годом. Описывается в основном переселение жителей в глубь африканской территории. В 947 году прославленный арабский географ Аль-Массуд написал: "Когда потомки Ноевы разошлись по всему свету, сыновья Куша, сына Канаанова, шли на запад, пока не перешли Нил. Там их пути разошлись: один, а именно нубийцы, беджийцы и зандийцы, отправились направо между восточной и западной стороной, остальные, которых было больше, ушли дорогой к заходу солнца..." Легенда о переселении племен из долины Нила вполне реальна. В Центральную и Западную Африку переходили с востока целые народности. Причины их переселения и освоения новых мест мы можем определить только предположительно: скорее всего это были набеги ассирийцев и персов, внутренние неурядицы в Египте, стремление к зажиточной жизни. Некоторые западно-африканские племена сохранили черты "белолицых", что особенно заметно у фулба, рассеянными поселениями живущих в Западной Африке.

В Западной Африке люди жили гораздо раньше, чем появились переселенцы, о которых пишут арабские хроники. Об этом свидетельствуют археологические находки. В 1931 году в Ноку — деревне племени ябо в провинции Зариа — нашли две головы из обожженной глины. Размеры их оказались меньше, чем у "нормальной" человеческой головы, а по стилю исполнения они не относились ни к одной из местных культур. Следующие три головы нашли в 1944 году. Кроме них были найдены совершенной формы керамические модели человеческой ноги и стопы, а также совсем целый кухонный горшок. С тех пор было сделано много находок этой "нокской скульптурной культуры", как стали называть эти раскопки. Весьма значительную часть находок представляют головы и бюсты в натуральную величину. Сегодня мы предполагаем, что эта развитая культура, оставившая нам в наследство тысячи голов и стилизованных фигурок, была распространена в Нигерии, а может быть, и в соседних с ней государствах. Открытие этой культуры послужило толчком к переоценке старых взглядов на африканское прошлое, в соответствии с которыми африканцы не способны сделать скульптурное изображение человека.

Что же это были за племена, которые две тысячи лет назад оставили на нигерийских холмах такие прекрасные керамические головы? Ответа мы пока не знаем, остаются только предположения.

Что знает Европа о Западной Африке? Первые сведения появляются только в XIV веке, то есть в то время, когда в Западной Африке уже в течение тысячелетия существовали организованные государства. Европейцы издавна поддерживали отношения с северо-африканским побережьем, но вглубь страны вступить не отваживались. Нормандские торговцы, поселившиеся в Сицилии, завязали связи с магометанскими городами в Северной Африке еще в XII веке. Некоторые христианские государства посылали своих консулов в северо-африканские портовые города, но передвигаться по стране христиане не имели права.

В 1375 году в Испании появилась карта Африки, на которой был отмечен переход в Атласских горах в Марокко, куда с товарами отправлялись торговцы "в страну гвинейских мавров". На ней были также отмечены Тимбукту, Мали, Гао, Тангаза и многие другие места, в которые европейские путешественники смогли попасть лишь несколько столетий спустя. Появились и другие карты, на которых, правда, было много вымышленного. Фра Мауро в 1459 году составил одну из первых карт, на которой был отмечен самый маленький мыс африканского побережья. Утверждение, что "парусник, который возьмет курс на юг и достаточно долго будет идти в этом направлении, достигнет самого южного выступа африканской суши", было доказано только почти через тридцать лет, когда португальский мореход Бартоломео Диаз обошел на своем корабле мыс Доброй Надежды.

В XIV веке арабский писатель Аль-Омар опубликовал путевые заметки, в которых он писал, что западно-африканские моряки отправились в Атлантический океан во время правления малийского короля Канкана Мусы. Долгое плавание двухсот парусников, окончившееся трагически, он описывает так: "И когда спросил я султана Мусу, как добился он власти, ответил он мне:

— Власть в нашем роду переходит по наследству. Мой королевский предшественник не поверил, что пределы соседнего моря не известны. Он хотел узнать эти пределы и не хотел расстаться с этой мыслью. Он приказал приготовить двести кораблей с матросами и погрузить на это число кораблей золото, воды и пищи на два года. Капитанам он приказал: "Вернетесь вы только тогда, когда увидите край океана, или когда у вас кончатся вода и пища." Корабли ушли, и все долго ожидали их возвращения. Ни один корабль не возвращался. Все ждали дальше, и наконец вернулся один единственный корабль. Мы спросили капитана, что видел он в пути и какие вести он несет. Капитан ответил нам:

— О, мой султан! Мы плыли долго-долго, пока не увидели что-то вроде реки, мощным потоком вливающейся в открытое море. Мой корабль был последним. Остальные продолжали плыть, но как только они попадали на это место, то сразу исчезали. Я не знаю, что с ними случилось. Я повернул корабль и не поплыл к этому потоку..."

К очень ранним описаниям путешествий относится книга Джиованни Баттиста Рамусио, вышедшая в 1563 году в Венеции. Кроме прочего, в ней описывается удачное морское путешествие, которое к гвинейским берегам предпринял венецианец Га да Моего в 1455 году. Этому отважному мореходу и предпринимателю удалось наладить торговые связи с королевствами Тимбукту и Мали. По возвращении он сообщил, что "эти королевства достаточно цивилизованны и очень желают иметь европейские товары".

Европа постепенно стала принимать во внимание факт существования Западной Африки. На картах появились Мали и Сонгхай, хотя кроме названия о них было известно очень мало. Зато была твердая уверенность, что это мощные государства, обладающие невероятными богатствами. Позже это мнение совершенно изменилось. Европа, которая вначале смотрела на древние западно-африканские государства как на могучие и славные государства, кончила тем, что отказала им в каком-либо историческом значении. Как это обычно бывает, правда находилась где-то посередине. Если учесть климатические условия средневекового Тимбукту, то уровень существовавшей в нем цивилизации можно смело приравнивать к большинству средневековых европейских городов. Но в XIX веке Тимбукту выглядел просто убого — как написал Рене Калье, первый европейский путешественник по этим местам.

Западная Африка пережила длительный период чужестранной работорговли, размах которой даже трудно себе представить. Последствия этой торговли были намного катастрофичнее, чем покорение мелких племен, подчинившихся завоевателям. Работорговлю можно сравнить разве что с чумой, которая в средневековой Европе "выкосила" почти треть населения. Спрос европейского рынка на африканских рабов впервые был удовлетворен в 1444 году, когда в Лиссабоне продавали рабов из Сенегала. Количество их так умножилось, что в начале XVI века в некоторых странах рабов было больше, чем исконных жителей. В Америке спрос на рабов был еще больше, чем в Европе. Миллионами их привозили в Бразилию, Карибский бассейн и на юг Соединенных Штатов. Недавно один португальский историк подсчитал, что в период 1486-1641 гг. только с ангольского побережья было увезено 1 389 000 рабов. В Бразилию их с 1580 по 1680 год было продано примерно миллион. Записи английских корабелов показывают, что столетием позже, в 1783-1793 гг. ливерпульское корабельное общество предприняло приблизительно девятьсот морских экспедиций, в результате которых было перевезено 300 000 рабов.

Охота за рабами превратилась в настоящее массовое преследование, моральные соображения не шли в расчет, чувство человеческого достоинства превратилось в излишнюю роскошь. Трудно представить себе тот огромный вред, который принесла работорговля обществу тех государств, которые подпали под это проклятие. Несомненно, и к другим регионам можно отнести то, что было написано о Конго: "Все общественные связи и звенья постепенно были разорваны, сама структура общества была разрушена. Фактом является то, что еще до прихода белых в Конго существовало рабство. Однако рабы представляли органическую составную часть социальной структуры, и их положение в ней было четко определено. Размах работорговли превратил патриархальное рабство в дикую погоню за человеческими жертвами. Сильный продавал слабого, семейные устои перестали существовать, потому что родители стали продавать своих детей или, наоборот, дети продавали своих родителей как какие-то ненужные вещи. Португальцы выжигали на рабах клейма, будто это были овцы..."