Чтение онлайн

— Теперь мы будем ловить зверей не только для зоопарка в городе Двур Кралове, — продолжал я. — Мы будем ловить животных для одиннадцати чехословацких зоопарков. И этим наша экспедиция отличается от предыдущих.

Типп молчал.

— Ты меня вообще-то слушаешь?

— Слушаю, — отвечал он в глубокой задумчивости.

— Тогда скажи хоть что-нибудь!

В крошечном кафе было очень уютно, кока-кола — охлажденная, что в Африке считается признаком обслуживания по классу люкс. Все это кому угодно подняло бы настроение, но Типп сидел, повесив нос, и наконец мне все это показалось подозрительным.

— Ты считаешь, что план нехорош?

— Хорош, Джо, — ответил он подавленно. Типп был пилотом одной из сотрудничающих с нами фирм. Мы были знакомы по прошлым экспедициям. Он был всегда весел, полон энергии и энтузиазма. Страстно любил природу и вообще был замечательный парень. А сейчас... Человека как будто подменили.

— Так что, будем работать? — я дружески хлопнул его по спине.

— Будем работать, — сказал он тихо.

Через два дня после этого разговора рано утром мы сели в самолет Типпа. Нам надо было сделать разведку и найти районы, удобные для отлова. Была прекрасная погода, и я заранее радовался полету. Это такое чарующее ощущение... Вы сидите в самолете, под вами плывут необозримые просторы, непроходимые джунгли, поросли колючего кустарника, горы, реки и степи, вы на все это смотрите и оказываетесь в полном плену у этой завораживающей красоты.

— Это так тяжело, Джо! — вздохнул Типп перед вылетом, и вид у него стал точно такой же, как тогда в кафе. Я, правда, знал, что Кения опять предпринимает меры по ограничению торговли, многие частные фирмы уже ликвидированы, некоторые фабрики национализированы, а многие предприниматели уехали в Южную Африку. Может, об этом и думал Типп, восторженно влюбленный в природу, для которого бизнес никогда не был главным в жизни?..

— Тяжелые времена, — снова вздохнул Типп.

В этот момент мы получили разрешение на взлет, но Типп еще успел сказать:

— Ты во всем убедишься сам, Джо!

Именно об этом разговоре я вспомнил, когда посмотрел с самолета вниз и пришел в ужас. Вот, оказывается, о чем говорил и думал Типп...

— Этого не может быть... — повторил я уже несколько раз подряд.

Под нами простиралось огромное кладбище животных, тысячи скелетов лежали в истомленных засухой зарослях. Я чувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Джо, мог ты предположить, что это так ужасно?..

Нет. Даже в кошмаре. Когда я был в этих местах в последний раз, повсюду бродили огромные стада животных, повсюду кипела жизнь. А теперь в национальных парках, ранее буквально переполненных зверьем, все было пусто и мертво.

С Африканского континента непрестанно и неудержимо уходит вода. Причиной катастрофических перемен, которые стали давать о себе знать еще в четвертом веке до нашей эры, было исчезновение растительности в области Сахары. Эти перемены в природе неумолимы, несмотря на то, что современные африканские города и промышленные центры растут. Однако в Африке исчезает не только вода, а вместе с ней и богатая растительность, — вымирает и редчайшая дикая фауна, которая здесь сохранилась в качестве почти единственного свидетельства жизни древнейших времен. А тут еще появился человек-охотник, причем в самых разнообразных формах: сначала первобытный охотник, убивавший ради еды и одежды, потом охотник-колонизатор, не считавшийся ни с чем и только ради собственного удовольствия или же в интересах "защиты" своих полей и стад совершенно легально уничтоживший чуть ли не полностью отдельные виды животных, далее браконьер, убивавший носорогов только из-за одного его рога и слонов из-за бивней, и, наконец, современный охотник, снаряженный самой что ни на есть новейшей техникой.

В качестве примера можно привести такие данные: начиная с 1600 года, было полностью истреблено 36 видов млекопитающих из первоначального количества 4226 видов и 94 вида пернатых — из первоначального количества 8684 вида.

Я, конечно, упоминаю об очень длительном процессе. Но ведь я увидел в тот момент чуть ли не всю Африку, превратившуюся в необозримое кладбище.

— Джо, с 1972 года здесь не было дождей! — сказал мне Типп. — И вот результат. Это же просто ужас! При виде всего этого и мужчине не стыдно заплакать.

Я был в состоянии настоящего шока и никак не мог прийти в себя. Вечером, когда мы сидели на веранде бунгало, где мы поселились вместе с Типпом, разговор шел о чем угодно, но думали мы об одном и том же: о десятках тысяч скелетов.

Не могу забыть, как совершенно обессиленная слониха лежала на опушке выжженных джунглей.

— Джо, нет необходимости ступать так осторожно, — сказал мне тогда Типп.

— Организм ее уже не способен мобилизовать оборонительные рефлексы. С ней все кончено, Джо...

Для охотника, пережившего при отлове слонов немало драматических моментов, грозивших смертельным исходом, это было просто страшно — безбоязненно подойти к могучему животному, которое считается царем африканских зверей.

— Ты только взгляни на эти глаза, — прошептал Типп.

Они были схожи с глазами старого, больного, невероятно усталого человека, который жаждет только одного: смерти. Слониха не могла оторвать взгляда от того места, где... лежал ее мертвый слоненок. Процесс разложения еще не начался, слоненок явно погиб совсем недавно. А через минуту рядом с мертвым слоненком останется его мертвая мама.

Во время своей работы в Африке я не раз имел возможность убедиться в том, что у слоних необычайно развито материнское чувство. Мне известен такой, например, случай — только что родившийся слоненок погиб через несколько минут. Слониха прижала его хоботом к своей груди и четыре дня носила буквально «на руках». Она клала его на землю только тогда, когда ей уже совсем необходимо было поесть. Остальные слонихи терпеливо ее поджидали, внимательно присматривая за мертвым слоненком и охраняя его от врагов.

Я наблюдал также за стадом, которое ускоряло или замедляло ход, приспосабливаясь к шагу одной старенькой слонихи. Она действительно была стара, клыки уже выпали, но рядом с ней бежал слоненок, плод ее поздней любви. Когда слоненок сосал, все стадо деликатно останавливалось и любезно поджидало их. Детеныш спокойно кормился, после чего стадо продолжало свой поход дальше. Когда слоненок уставал, мать подставляла под него хобот, приподнимала его и осторожно подталкивала.

Известна мне и история одной слонихи, которая с двумя слонятами отправилась за водой в стокилометровую даль. Перед тем, как уйти, она докопалась до грунтовой воды, как следует напилась и пошла через полупустыню. Стояла невыносимая жара, так что, пройдя 25 километров, слонята уже не могли идти дальше. Тогда слониха открыла рот, сунула хобот себе в горло, набрала воды из желудка и облила ей слонят. Такой „душ“ она устраивала еще несколько раз; так они благополучно добрались до желанной реки.

Мне пришлось наблюдать и то, как стадо приноравливало ритм хода и еды к силам беременной слонихи, которая уже вот-вот должна была родить и передвигалась с огромным трудом. Когда будущая мать обессиливала, все стадо собиралось вокруг нее в терпеливом ожидании...

Одна из ночей в нашем лагере была очень беспокойной. Мы поймали пять великолепных слонят, как по заказу отвечавших всем условиям транспортировки в Чехословакию. Примерно около полуночи слонята начали жалобно трубить, призывая на помощь своих матерей и "тетушек". И представьте себе, их услышали! Слонихи напали на лагерь, разнесли загородку в щепки и увели с собой своих детенышей.