Чтение онлайн

Во время отлова зебр в Карамодже нам удалось поймать очень красивую молодую самку зебры, и мы выпустили ее в загон к остальным. Она очень мало ела и худела на глазах. Мы боялись, что она погибнет, и недели через две отпустили обратно в буш. Однако зебра не покидала территории лагеря, паслась около загонов, всего несколько раз уходила в буш пощипать травки, бегала к реке напиться. Когда наступал вечер, она становилась боком поближе к ограде загона, пристраиваясь таким образом к "своему стаду". Мы ставили рядом с ней ведро с кукурузой и оставляли ее в покое. Дня через три ее было просто не узнать. Она окрепла, приобрела отличную форму и привыкла к людям. В один прекрасный день мы открыли вход в загон, и она сама вошла туда. Мы назвали ее Угандой — это наша самая лучшая зебра, она подарила нам первого в истории нашего зоопарка зебреночка.

Зебра Чепмена. Князь Фердинанд Неапольский разводил у себя при дворе зебр — похоже, что это были первые зебры в Европе. Первые сведения о зебрах сообщил в 1591 году Эдуардо Лопез — сведения были из Анголы. Граф Эммануэль Нойендорф в письме от 11 февраля 1678 года пишет Джекобу Рудольфу о том, что эфиопский посол вез в подарок японскому императору двух зебр, которые стоили сто шестьдесят тысяч талеров. Немец Петер Кольт, который путешествовал в Капской области и описал ее природу, опубликовал снимок зебры и назвал ее "квадрупес пульхеррима", т. е. самое прекрасное из животных.

Зебра Бема.

Рисунок шерсти дамарской зебры.

Зебры Бема в заповеднике Амбосели у подножия Килиманджаро, Кения.

Дамарская зебра с жеребенком в Национальном парке Этосха, Намибия. В прошлом веке было написано: "Огромное количество зебр, носящихся по Африке, имеет такую стоимость, что мы не можем не думать о том, как их можно использовать". В течение многих лет охотники за шкурами бродили по Африке, и выстрелы из их ружей были слышны в любое время дня и ночи. Пули вырезали из убитых животных и использовали снова. В восьмидесятые годы — так сказать, для начала — была полностью истреблена зебра квагга. Самое страшное, что до сих пор за пределами национальных парков систематически уничтожаются все подвиды зебры.

Рисунок шерсти на спине зебры Гартманна.

Кадр аэрофотосъемки, проведенной "в целях обнаружения" зебры Бема в районе Лонгопито, Кения.

Гепард.

Зебры Бема на склоне кратера Нгоронгоро. Танзания. Примерно в 1900 году в Германии были предприняты попытки выращивания зеброидов, т. е. помеси зебры и лошади. Господин Шредер, коннозаводчик и председатель общества, написал несколько позже, что наиболее выгодным предприятием этого общества было кораблекрушение, во время которого погиб застрахованный на огромную сумму транспорт зебр, переправляемых в Европу.

Колючки в буше на берегах рек удивительным образом превращаются в такие вот цветущие кустики.

Трехрогий хамелеон — житель древних лесов Южного Камеруна, длиной сантиметров пятьдесят. Питается насекомыми, мелкими ящерицами и птенцами. Живет в кронах деревьев и кустарников. Самочка спускается на землю только ради того, чтобы отложить до сорока яиц.

< image l:href="#"/>

В кратере Нгоронгоро.

Тарантул — самый крупный ядовитый паук в тропиках. Достигает не только внушительных размеров — до десяти сантиметров, но и доживает до солидного, двадцатилетнего возраста. Охотится на мелких животных и насекомых. Известен случай: в берлинском зоопарке тарантул умертвил воробья.

Камни, причудливая форма которых обусловлена деятельностью воды. На боковых поверхностях таких камней обнаружено множество рисунков древних жителей, изображающих антилоп, слонов, жираф, гиен, импала, куду, леопардов, львов, зебр, единорогов, черепах, змей, антилоп, страусов, носорогов, коров и овец, а также культовые рисунки и изображения женщин и детей. Фотография сделана на территории фермы Этемба в Юго-Западной Африке.

Пустыня Намиб.

В Уганде наш лагерь располагался на берегу речки Грик — в Карамодже, точно там же, где и несколько лет назад. Вы даже представить себе не можете, с какой радостью я ожидал встречи со старыми друзьями и разговоров о прежних временах.

Я отправился в деревню Набисва набирать рабочую силу. Многие из собравшихся местных жителей меня узнали, я по их лицам видел, что они рады моему приходу, но все же что-то здесь было "нечисто".

Со всех сторон так и сыпались вопросы:

— Бвана, ты принес еду?..

— А лекарства?..

— Бвана, почему тебя так долго не было? У нас нет денег!

— Ты нам дашь сигареты?

Все хотели мне что-то сказать, все друг друга перекрикивали, и все-таки я видел, что они как-то изменились, как будто они вдруг разучились смеяться. Мне тут же рассказали, что многим из них пришлось отправиться в поисках куска хлеба в другие края, что многие умерли — конечно же, по причине болезней, нехватки лекарств и в результате истощения.

Все развеселились только тогда, когда я спросил об Отьене.

Когда-то Отьен работал в нашем лагере с лассо. При отлове с ним приключилось несчастье, его серьезно ранило и... одно ухо у него повисло на мочке. Бедняга орал от боли, а все вокруг только посмеивались: "Без уха он — не мужчина!" Отьен это тоже сознавал, так как даже после того, как я сделал ему успокоительный укол, он продолжал выкрикивать: "У меня было ухо, я был Отьен! У меня нет уха — я больше не Отьен!"

Перевязав его на скорую руку, я отвез его в больницу. Туземцы были изумлены и не могли понять, как это белый господин вдруг взял на себя такой труд и повез за сто километров в больницу их чернокожего друга. Когда через несколько дней я снял с него повязку, все население лагеря собралось вокруг нас. Негры стояли с одной стороны, белые — с другой. Все напряженно ждали, что же будет с Отьеновым ухом.

Оно оказалось там, где ему надлежит быть. Туземцы по одному подходили к Отьену и собственными глазами рассматривали это чудо. Потом они снова выстроились в ряд и самый старший по возрасту негр с достоинством провозгласил:

— Отьен снова стал мужчиной!

Остальные смеялись, прыгали и взвизгивали, так что в лагере получилось небольшое торжество.

И вот сейчас, когда я спросил об Отьене, все принялись хихикать и вспоминать малейшие подробности.

— Бвана, мы приведем тебе Отьена! — развеселились они окончательно.

Сначала смысл происходящего скользнул как-то мимо моего внимания. Я понял все только тогда, когда увидел Отьена перед собой. С минуту он молча смотрел на меня, потом тихо сказал:

— Бвана... это ты?

С обеих сторон его поддерживали двое мужчин. Потом он освободился от них и сделал пару шагов мне навстречу. Шагал он тяжело, напрягая последние силы, а вокруг все зубоскалили.

— Бвана, Отьен — опять не мужчина.

Я ничего не мог понять.

— Бвана, — прошептал Отьен и покачнулся.