Чтение онлайн

Мы думали, что страусов легче всего ловить ночью. Итак, мы отправились из лагеря вечером и остановились неподалеку от группки страусов, решив подождать пока они устроятся на ночь. Наступила полная темнота, мы включили фары. Птицы кинулись прямиком к машинам, мы выбрали хороший экземпляр и держали его голову под боковым точечным светлометом. Таким образом мы его ослепили, он начал носиться по кругу, так что поймать его не составило труда. Когда мы стали ловить третьего страуса, Эдди наткнулся на низкий термитник, пропорол мотор, джип перевернулся. Отьену под лопатку вонзилась крупная острая щепка, бинокль разлетелся вдребезги, а Эдди сломал палец. Больше мы ночной охоты не устраивали.

Термитов можно обнаружить везде, где есть деревья, кустарники и трава, так как они питаются отмершими растениями. Так же как у травоядных, во внутренностях термитов обитают бактерии, разлагающие целлюлозу и поставляющие питательные вещества. Термиты неутомимые работники — все деревья, ветки, все пучки травы, вырванные слонами или просто высохшие, быстро перемалываются их челюстями. С такой же скоростью при их нашествии исчезают все деревянные строения, мебель, ящики, заборы; поэтому приходится защищать от них предметы, изготовленные из дерева.

Многие разновидности термитов строят огромные термитники, этакие красные башни высотой иногда в три метра, но бывают и такие низкие, что теряются в высокой траве буша. Стены термитника очень крепкие, возводятся они из глины вперемешку с мелкими обрывками травы, прочность им придают твердые экскременты термитов. Эти постройки не разрушаются годами. Живут термиты в земле под своими башнями, где их скапливается до нескольких сотен тысяч.

Туземцы, как только им представляется случай, с удовольствием поедают термитов без всякой предварительной обработки. Я тоже их попробовал и пришел к выводу, что они совсем не плохи, только на мой вкус немного пресноваты. У них тонкий запах миндаля, но вкус их очень трудно сравнить с каким-либо блюдом привычной нам кухни. Термиты — очень питательная пища, так как их организм содержит множество белков.

Задачей экспедиции, кроме отлова, было также изучение жизни животных. Наблюдать таинства жизни в природе, все вечно исчезающее и вечно возобновляющееся, все это извечное чудо... Для меня это стало самым чарующим периодом в моей жизни, и этим периодом стала жизнь в Африке. Когда в лагере не было срочной работы, я пользовался любой свободной минутой, чтобы побродить с фотоаппаратом и кинокамерой по диким зарослям, и наблюдал, наблюдал...

Однажды я как раз собирался на одну из таких прогулок.

— Бвана, принести?.. — спросил Отьен таким тоном, каким говорят по крайней мере о святыне.

— Неси!

— Несу, бвана, — прошептал он и помчался в мою палатку. Буквально через секунду он вернулся, благоговейно неся две большие сумки. Держал он их на вытянутых руках, что для него, видимо, представляло что-то вроде личного рекорда, так как сумки были достаточно тяжелыми. Там были фотоаппараты, объективы, камера, пленки и прочий реквизит.

— Бвана, я принес их, — сказал Отьен. Об этих сумках он всегда говорил только в третьем лице, причем так ни разу и не решился перечислить их содержимое в тех словах, какими оно называлось, хотя я его долго обучал этому. Мой черный друг Отьен всю эту аппаратуру приравнивал к божествам и напросился ко мне в оруженосцы. Отьен был сообразителен. Как только он обнаруживал, что в лагере не будет спешной работы, так тут же догадывался, что мы отправляемся в буш вместе с этими блестящими, сверкающими машинками, и сразу же увязывался за мной по пятам. Мне так ни разу и не удалось уйти в буш незамеченным.

Таким образом, мне пришлось смириться с тем, что мне не удастся побродяжничать в одиночестве. Когда мы усаживались в джип, тут же собиралось все черное население лагеря. Отьен держался таинственно и строго, кто знает, чего только он остальным не понарассказывал... Тем не менее, я видел, что никто не завидует исключительности Отьена.

В этой связи мне хочется бы хотя бы вкратце ознакомить вас с обстановкой в нашем лагере. Мы стояли на реке Грик, являвшейся пограничной чертой между землями племен карамоджа и себейя. Лагерь был раскинут на стороне себейя, так как карамоджа на нас попросту не стали бы работать — они считают себя людьми абсолютно свободными, стоящими гораздо выше остальных племен, т. е. точно так же, как масайя в соседней Танзании. Как только пошли слухи, что мы берем людей на работу, сразу же к нам пришли не только себейя, но и люди из других племен, так что у нас работали кикуйя, бургисо и другие. В лагере они располагались по принадлежности к племени, вместе жили и питались. Если между африканцами возникали мелкие неурядицы, то решались они "на миру", независимо от того, в каком племени начались трения. Ежели вдруг дело доходило до серьезной ссоры, каждое племя страстно отстаивало правоту своего члена. А вообще все жили очень дружно, как большая семья, — это меня, признаюсь, очень удивляло.

Такое же впечатление возникло и сейчас, когда они дружно обступили наш джип. Белый бвана едет с Отьеном в буш... Отьен как Отьен, среди остальных он выделяется разве только своим ухом. Но бвана — это бвана, он дает им деньги, лекарства, еду... Я уже включил стартер, но Отьен схватил меня за руку:

— Бвана, подожди!

— Почему мне надо ждать, Отьен?

— Они должны видеть нас! — серьезно и искренне ответил он.

Я понял, что Отьен сознательно продлевает торжественный момент отъезда. Итак, мы сидели молча, наши взгляды были устремлены вперед, а взгляды окружающих были устремлены на нас.

Наконец мы отправились в буш. Примерно через четверть часа послышался могучий львиный рык. Зверь таким образом заявлял свои права на свои охотничьи угодья, которые он решительно и до конца защищает от остальных претендентов. К претендентам могли относиться лишь равные ему, т. е. львы, но иногда по случайности попадались храбрецы и из числа хищников послабее. Мне самому несколько раз приходилось видеть, как звери послабее оказывали львам сопротивление.

Лев охотится, в основном, на антилоп и зебр, но не брезгует также птицами, мышами, змеями, ящерицами и даже кузнечиками, о чем не раз свидетельствовало содержимое львиного желудка. В зоологическом саду льву вполне хватает шести-восьми килограммов мяса в день, зато на свободе он способен уплести от пятнадцати до тридцати килограммов. После этого он день-другой отдыхает, а все остальные животные пользуются полной безопасностью. Очень скоро, однако, все начинается снова... Жертву лев убивает ударом лапы, иногда он прыгает на животное, вонзает в него когти, вгрызается в горло или переламывает ему шею. Само, так сказать, наличие льва, его образ жизни, его "меню" — все это закономерно способствует сохранению равновесия в африканской природе. Вам, наверное, будет интересно узнать, что в тех местах, где львы были истреблены, копытные размножились до такой степени, что стали разрушать природу, уничтожать обработанные людьми поля, и, наконец, стали в огромных количествах гибнуть от заразных болезней, которые косили стадо за стадом. Из всех хищников только львы охотятся на представителей крупных копытных, поэтому, даже когда они живут на одной территории с гепардами, леопардами, гиенами и мелкими хищниками, особой конкуренции между ними не наблюдается, так как каждый отдельный вид хищников специализируется на своем питании.

Развитие популяции львов зависит от многих факторов. В тех местах, где львов мало, а жвачных и зебр, наоборот, много, львицы приносят от двух до пяти котят, которые в полном благополучии доживают до зрелого возраста. Если же пищи бывает недостаточно, молодняк гибнет от голода, а такие неблагоприятные условия вынуждают семейства львов переселяться в другие области.

Лев, на которого мы с Отьеном отправились посмотреть, зарезал антилопу. Это была короткая, но жестокая битва. Лев оттащил свою жертву на край полянки, и началось пиршество. Отьен смотрел на насыщающегося льва и дрожал как осина. Когда все было покончено, он взволнованно сказал:

— Львы очень плохие, бвана. Они убили моего отца.

Я уже слышал об этом. Отец Отьена был хорошим охотником. Однажды утром он отправился в буш, а вечером удалось найти только его скелет.

— Львы убили много людей, — продолжал Отьен. — Львы очень плохие, бвана. Последние слова он произнес таким пророческим тоном, что я невольно вздрогнул. В тот момент я даже предполагать не мог, что вскоре мне самому придется в этом убедиться.

Природа, как известно, полна противоречий, и нашим взглядам тут же представилась совершенно иная картина. Мы шли по бушу и увидели пару — льва и львицу. Это была трогательная сцена: родители заботились о своем потомстве.