Чтение онлайн

— Вино следует пить в меру, иначе оно будет приносить не наслаждение, а омерзение.

Чуть погодя Эрифа отвела гостью в просторную комнату для омовений с керамической раскрашенной ванной. Стены здесь также были расписаны изображениями морских животных, рыб, моллюсков, которые казались Ану-син фантастическими, придуманными тем, кто их нарисовал. В одном углу комнаты стояли большие — в человеческий рост — сосуды с чистой водой, а в другом находилось отверстие для стока использованной воды. Вдоль стены стояла длинная скамья и рядом с нею — кувшины с чем-то ароматным.

Ану-син с радостью сбросила с себя одежду — ей не терпелось окунуться в прозрачную воду и смыть многодневную пыль, которая не давала её коже свободно дышать. К тому же, ей казалось, что с этой пылью с неё смоется всё грязное и гадкое, всё, что произошло в её жизни за последние несколько дней.

Девушка с удовольствием погрузилась в наполненную водой ванну и сразу ощутила облегчение. Жизнь снова заиграла кристально-чистым светом и сочными красками радужных надежд.

— Ты слишком красива для смертной женщины, — сказала Эрифа, закутывая вышедшую из ванны Ану-син в широкое мягкое покрывало. — Линии твоего тела совершенны, в лице — ни малейшего изъяна. Ты могла бы бросить вызов самой Афродите, и, боюсь, твоя соперница проиграла бы этот спор.

— Кто такая Афродита? — живо спросила Ану-син. И затем прибавила: — Я не знаю имён прославленных красавиц Аккада, но, наверное, не ошибусь, если скажу, что Афродита — одна из них.

К удивлению Ану-син, Эрифа вдруг громко рассмеялась.

— Представь, ты ошиблась, дитя, — с улыбкой проговорила она. — Афродита — богиня любви и красоты — наша покровительница.

— Иштар — единственная среди всех богинь любви и красоты, владычица людей, дарующая воду, несущая жизнь, и во всём Аккаде не найдётся человека, который не поклонялся бы ей! — возразила Ану-син.

— Вы, аккадцы, зовёте её Иштар, — отозвалась Эрифа уже без улыбки, — мы же зовём её по-своему, так, как её называли наши предки.

— Кто же вы? Откуда пришли на землю Аккада? — Ану-син наконец осмелилась задать Эрифе вопрос, который не давал ей покоя.

— Наши предки поселились здесь несколько столетий назад, — начала отвечать Эрифа, и взгляд её удивительных синих глаз погрустнел. — Они были купцами с далёкого острова, ходили в море с дарами своей страны, и пути их торгового обмена доходили до Сирии, Мари и державы фараонов. Много лет назад оставшиеся в живых выходцы с Крита из-за жестоких гонений ассирийского царя были вынуждены покинуть давший им приют город на берегу Великой реки. После долгих скитаний по земле ассирийцев они осели в Аккаде. Правитель Аккадского царства позволил нашим предкам основать здесь колонию в обмен на некоторые секреты изготовления оружия и выращивания винограда. С тех пор мы и живём здесь: со своими обычаями и традициями, со своей культурой, со своим искусством, со своими богами и своими законами. Но при этом мы придерживаемся и ваших, аккадских, законов, изданных царём Хаммурапи, и почитаем ваших богов.

Эрифа немного помолчала и затем продолжила:

— У нас с вами, жителями Аккада, разные взгляды на жизнь. Мы ценим человека прежде всего за его таланты, за мудрость, за понимание всего прекрасного, но не за величину его кошелька и не за то, какой властью он обладает. Корыстолюбие, чванство, жадность — всё, чем обладают аккадские вельможи, — вовсе не достоинства, как принято считать в среде знати, но величайшие пороки, способные погубить целое государство. Образ жизни наших далёких предков, критян, передаваемый как ценное наследство из поколения в поколение, отличается от вашего, аккадского, и оттого мы не стремимся смешиваться с вами. Мы живём обособленно, следуя древним обычаям Крита, растим наших детей, создавая семьи внутри колонии, ибо самое важное для нас, потомков «детей моря», — сохранить чистоту крови… К сожалению, нас осталось не так уж много, отстаивать справедливость и свои права в Аккаде нам с каждым годом становится всё труднее. Среди местного населения у нас есть враги — люди без чести и совести, хитрые, лживые и беспощадные — одним словом, разбойники всех мастей. Из-за этой вражды мы в последнее время стали терять всё больше и больше наших людей. Наши мужчины никогда не были трусами, но ходить в одиночку теперь стало опасно.

Эрифа умолкла. Пушистым, словно пух утят, покрывалом она обернула голову внимательно слушавшей её рассказ девушки и принялась осушать её роскошные чёрные со стальным отливом волосы.

— Отчего бы вам тогда не уехать на землю предков? — спросила Ану-син. — Пусть она очень далеко, за морем, но ведь ваши прадеды сумели когда-то преодолеть это расстояние. Так отчего бы вам всем вместе не вернуться обратно и не воссоединиться со своими земляками?

Эрифа медленно покачала головой.

— Увы, нам некуда возвращаться. Древняя красота Крита погибла, пришельцы разрушили и вытоптали страну, уничтожили славу детей Миноса; без следа исчезло прежнее, коренное, население острова, в груды камней, в пожарах, войнах и землетрясениях, обратились некогда великолепные, не имевшие себе равных дворцы Кносса, Прайсоса и Феста. Нищета воцарилась на острове. Ныне это место, эта земля отвергнута богами. И вот мы, потомки повелителей моря, которые знаем о нём лишь по рассказам и легендам, передающимся из поколения в поколение, пустили свои корни здесь, в аккадской земле, между двумя великими реками…

— Как это всё печально, — задумчиво проговорила Ану-син, опустив ресницы.

Эрифа пытливо взглянула на неё и затем жестом пригласила подойти к скамье у стены.

— Ты освежилась, теперь позволь мне растереть тебя.

Притихшая смущённая Ану-син покорилась словам критянки. Растирая девушку благовониями, Эрифа рассказывала ей о свойствах целебных трав и изготовленных из них ароматических масел, которыми некогда славился Крит. Заинтересованная, Ану-син взяла с критянки обещание научить её приготовлению душистых и полезных масел и мазей.

Посвежевшая, благоухающая, блистающая красотой Ану-син с помощью Эрифы облачилась в новые необычные для неё одежды и в сопровождении хозяйки дома вошла в покои, где их их уже давно ждали.

Ану-син сидела на террасе, обсаженной декоративным кустарником, и задумчиво смотрела в сторону Быстрой реки, которая отсюда, с высоты построенного на холме трёхэтажного дома, походила на извивающуюся змею с мерцающей в лунном свете серебристой чешуёй.

Десять дней прошло с тех пор, как она повстречалась со странными, ничем не похожими на аккадцев, людьми, десять дней она жила в их колонии, стараясь приобщиться к их образу жизни, как когда-то привыкала к порядкам в селении болотного народа маршекасу. Она искренне желала стать похожей на них, одной из них, увлечённая историей их далёкой родины, образ которой был окутан густым многовековым туманом. Но то ли прошло слишком мало времени, то ли сказывалось её происхождение или воспитание: она не стала своей среди критян. Они не гнали её прочь, ни в чём не отказывали, ничем не давали ей понять, что она здесь лишняя, однако и в свой круг её не принимали.

Слёзы подступили к глазам Ану-син. Сейчас, глядя на Быструю реку, она вспомнила, как в сопровождении главы семейства, в котором жила, пробралась к тому месту, где оставила челнок с телом несчастного Бализану. Перед этим она посвятила Дамния — так звали седовласого человека, который увёл её из кабачка, — в свою тайну и попросила помочь похоронить друга. Однако челнока на месте не оказалось, и Ану-син с ужасом вспомнила, что не привязала его как следует. Дамний тогда ничего не сказал ей, только как-то странно посмотрел на неё. Ану-син не поняла, что значил его взгляд: то ли он не поверил ей, то ли осудил…

— Живописный вид, правда? — неожиданно раздался за спиной девушки тихий голос, и она обернулась.

Перед ней стоял тот самый долговязый юноша, которого она видела в кабачке крадущимся вдоль стены. Теперь она уже знала, что своим спасением обязана, в первую очередь, ему: это он, смекнув, какая ей грозит опасность, привёл на выручку мужчин из колонии. Позже Ану-син объяснили, что девушка с косой, которой она доверилась, была известной в том квартале кезерту — уличной блудницей и сводней и что она собиралась использовать Ану-син в своих интересах. Юноша, благодаря которому Ану-син удалось избежать позорной участи, был младшим сыном Дамния и звали его Вадунар.