Царский Рим в междуречье Оки и Волги
Шрифт:
«В этом году (якобы в 361 году до н. э. — Авт.) ГАЛЛЫ расположились лагерем у третьего камня по СОЛЯНОЙ дороге за Аниенским мостом. ВВИДУ ГАЛЛЬСКОГО НАШЕСТВИЯ ДИКТАТОР (римлянин Тит Квинкций Пенн — Авт.) объявил суды закрытыми, привёл всех юношей к присяге и, ВЫЙДЯ С ОГРОМНЫМ ВОЙСКОМ ИЗ ГОРОДА — СТАЛ ЛАГЕРЕМ НА БЛИЖНЕМ БЕРЕГУ АНИЕНА. МЕЖДУ ПРОТИВНИКАМИ БЫЛ МОСТ, которого ни те ни другие не разрушали, чтобы в том не увидели трусости. За мост часто вспыхивали стычки, но при неясном соотношении сил никак было не решить, кто им владеет. ТОГДА НА ПУСТОЙ МОСТ ВЫХОДИТ БОГАТЫРСКОГО РОСТА ГАЛЛ И ЧТО ЕСТЬ МОЧИ КРИЧИТ: „КТО НЫНЧЕ В РИМЕ СЛЫВЕТ САМЫМ ХРАБРЫМ, ПУСТЬ ВЫХОДИТ НА БОЙ И ПУСТЬ ИСХОД ПОЕДИНКА ПОКАЖЕТ, КАКОЕ ПЛЕМЯ СИЛЬНЕЙ НА ВОЙНЕ!“
Долго меж знатнейшими из римских юношей царило молчание — и отказаться от поединка было стыдно, и на верную гибель идти не хотелось. Тогда Тит Манлий, сын Луция, ТОТ САМЫЙ, ЧТО ЗАЩИТИЛ ОТЦА ОТ ПРЕСЛЕДОВАНИЙ ТРИБУНА, ВЫШЕЛ ИЗ СТРОЯ И НАПРАВИЛСЯ К ДИКТАТОРУ: „БЕЗ ТВОЕГО ПРИКАЗА, ИМПЕРАТОР, — СКАЗАЛ ОН, — НИКОГДА НЕ ВЫШЕЛ БЫ Я БИТЬСЯ ВНЕ СТРОЯ, даже если б рассчитывал на верную победу; НО С ТВОЕГО ПОЗВОЛЕНИЯ Я ПОКАЖУ ТОМУ ЧУДИЩУ, ЧТО ТАК НАГЛО КРИВЛЯЕТСЯ ВПЕРЕДИ ВРАЖЕСКИХ ЗНАМЕН, что недаром я происхожу от тех, кто сбросил галлов с Тарпейской скалы!“ На это диктатор отвечал: „Хвала доблести твоей, Тит Манлий, преданности твоей отцу и отечеству! СТУПАЙ И С ПОМОЩЬЮ БОГОВ ДОКАЖИ НЕПОБЕДИМОСТЬ РИМСКОГО НАРОДА“.
Потом сверстники вооружают ЮНОШУ: берет он большой пехотный щит, препоясывается испанским мечом, годным для ближнего боя; и в таком вооруженье и снаряженье выводят его ПРОТИВ ГАЛЛА, ГЛУПО УХМЫЛЯВШЕГОСЯ и даже (древние и это не преминули упомянуть) КАЗАВШЕГО В НАСМЕШКУ СВОЙ ЯЗЫК. Провожатые возвратились в строй, И ПОСРЕДИНЕ ОСТАЛИСЬ СТОЯТЬ ДВОЕ, ВООРУЖЕННЫЕ СКОРЕЕ КАК ДЛЯ ЗРЕЛИЩА, ЧЕМ ПО-ВОЕННОМУ: ЗАВЕДОМЫЕ НЕРОВНИ НА ВИД И НА ВЗГЛЯД. ОДИН — ГРОМАДНОГО РОСТА, В ПЕСТРОМ НАРЯДЕ, СВЕРКАЯ ИЗУКРАШЕННЫМИ ДОСПЕХАМИ С ЗОЛОТОЙ НАСЕЧКОЙ; ДРУГОЙ — СРЕДНЕГО ВОИНСКОГО ВОЗРАСТА И ВООРУЖЕННЫЙ СКРОМНО, скорее удобно, чем красиво; ни песенок, ни прыжков, ни пустого бряцания оружьем: затаив в груди свое негодованье и безмолвный гнев, он берёг ярость для решительного мига. Когда бойцы стали друг против друга между рядами противников И СТОЛЬКО НАРОДУ ВЗИРАЛО НА НИХ СО СТРАХОМ И НАДЕЖДОЙ, ГАЛЛ, ВОЗВЫШАЯСЬ КАК ГОРА НАД СОПЕРНИКОМ, выставил против его нападения левую руку со щитом и обрушил свой меч с оглушительным звоном, но безуспешно; тогда римлянин, держа клинок острием вверх, с силою поддел снизу вражий щит своим щитом и, обезопасив так всего себя от удара, протиснулся между телом врага и его щитом; двумя ударами подряд он поразил его в живот и пах и поверг врага, рухнувшего во весь свой ОГРОМНЫЙ РОСТ. После этого, не ругаясь над телом павшего, ОН СНЯЛ С НЕГО ТОЛЬКО ОЖЕРЕЛЬЕ И ОБРЫЗГАННОЕ КРОВЬЮ НАДЕЛ СЕБЕ НА ШЕЮ. Галлы замерли, охваченные ужасом и изумлением, а римляне со всех ног кинулись из строя навстречу своему товарищу и с поздравлениями и восхвалениями ВЕДУТ ЕГО К ДИКТАТОРУ. По войсковому обычаю тотчас стали сочинять нескладные потешные песенки, в которых послышалось прозвище „ТОРКВАТ“; потом оно пошло по устам и сделалось почетным для потомков и даже для всего рода. Диктатор вдобавок наградил Манлия золотым венком и перед всеми воинами воздал ЭТОМУ ПОЕДИНКУ высочайшую хвалу.
И точно, ПОЕДИНОК ИМЕЛ ВАЖНОЕ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ ИСХОДА ВСЕЙ ВОЙНЫ: С НАСТУПЛЕНИЕМ НОЧИ ВОЙСКО ГАЛЛОВ, В СТРАХЕ БРОСИВ ЛАГЕРЬ, УШЛО в землю тибуртинцев» [58], т. 1, с. 330–331.
Таков рассказ Тита Ливия. Но не только Ливий рассказывает об этом известном «античном» поединке и о его герое — Тите Манлии Торквате.
4. РАССКАЗ СЕКСТА АВРЕЛИЯ ВИКТОРА О ВОЕННОМ ТРИБУНЕ ТИТЕ МАНЛИИ
Мы также ПОЛНОСТЬЮ процитируем краткий, но чрезвычайно насыщенный и важный для нас текст Секста Аврелия Виктора о Тите Манлии Торквате.
«Тит Манлий Торкват по причине замедленного развития умственных способностей и речи был отправлен отцом в деревню. Но когда он услыхал, что отец его вызван на суд народным трибуном Помпонием, он ночью отправился в Рим. Добившись тайного разговора с трибуном, он, угрожая ему обнаженным мечом, [нагнав на него] великий страх, заставил его отменить свое обвинение. При диктаторе Сульпиции он был военным трибуном и убил вызвавшего его на бой галла. Сняв с него ожерелье, он надел его на свою шею. Будучи консулом на войне с латинянами, он казнил своего сына за то, что тот, вопреки его приказанию, вступил в сражение с врагами. Латинян он победил на берегу Везера благодаря тому, что коллега его, Деций, обрек себя богам [в качестве жертвы]. Он отрекся от консульской власти, говоря, что ни он не сможет перенести всех пороков народа, ни народ его строгости» [96], с. 194.
Сейчас мы предъявим соответствие между римской историей Тита Манлия и библейской историей Давида. Но сначала напомним вкратце библейский сюжет о сражении Давида с Голиафом.
5. ЧТО РАССКАЗЫВАЕТ БИБЛИЯ О ПОЕДИНКЕ ДАВИДА С ВЕЛИКАНОМ ГОЛИАФОМ
Библия говорит:
«Филистимляне собрали войска свои для войны… А Саул и Израильтяне собрались и расположились станом в долине дуба и приготовились к войне против Филистимлян. И стали Филистимляне на горе с одной стороны, и Израильтяне на горе с другой стороны, а между ними была долина. И выступил из стана Филистимского единоборец, по имени Голиаф, из Гефа, ростом он — шести локтей и пяди. Медный шлем на голове его; и одет он был в чешуйчатую броню… И стал он и кричал к полкам Израильским:… зачем вышли вы воевать? …Выберите у себя человека, и пусть сойдет ко мне; если он может сразиться со мною и убьет меня, то мы будем вашими рабами; если же я одолею его и убью его, то вы будете нашими рабами…
И услышали Саул и все Израильтяне эти слова Филистимлянина, и очень испугались и ужаснулись… И сказал Давид Саулу: пусть никто не падает духом из-за него; раб твой пойдет и сразится с этим Филистимлянином. И сказал Саул Давиду: не можешь ты идти против этого Филистимлянина… ибо ты еще юноша, а он воин от юности своей» (1 Царств 17:1–4, 17:8–9, 17:11, 17:32).
Однако Давид убеждает царя Саула разрешить ему выйти на поединок с врагом. В конце концов, Саул соглашается.
«И сказал Саул Давиду: иди, и да будет Господь с тобою… И опоясался Давид мечом его сверх одежды и начал ходить, ибо не привык к такому вооружению… И снял Давид всё это с себя. И взял посох свой в руку свою, и выбрал себе пять гладких камней из ручья… и с сумкою и с пращею в руке своей выступил против Филистимлянина… И взглянул Филистимлянин и, увидев Давида, с презрением посмотрел на него, ибо он был молод, белокур и красив лицем. И сказал Филистимлянин Давиду: что ты идешь на меня с палкою [и с камнями]…
А Давид отвечал Филистимлянину: ты идешь против меня с мечом и копьем и щитом, а я иду против тебя во имя Господа Саваофа, Бога воинств Израильских, которые ты поносил… И узнает весь этот сонм, что не мечом или копьем спасает Господь, ИБО ЭТО ВОЙНА ГОСПОДА, и Он предаст вас в руки наши… И опустил Давид руку свою в сумку и взял оттуда камень, и бросил из пращи и поразил Филистимлянина в лоб его, и он упал лицем на землю… Тогда Давид подбежал и взял меч его и вынул его из ножен, ударил его и отсек им голову его; Филистимляне, увидев, что силач их умер, побежали. И поднялись мужи Израильские и Иудейские, и воскликнули и гнали Филистимлян… И падали пораженные Филистимляне… И взял Давид голову Филистимлянина и отнес ее в Иерусалим, а оружие его положил в шатре своем» (1 Царств 17:37–40, 17:42–43, 17:45, 17:47, 17:49, 17:51–52, 17:54).
Проанализируем рассказы Тита Ливия, Секста Аврелия Виктора и Ветхого Завета.
6. ЮНЫЙ ТИТ МАНЛИЙ, СЫН ЛУЦИЯ И ВОЕННЫЙ ТРИБУН ПРИ ДИКТАТОРЕ СУЛЬПИЦИЙ — ЭТО ЮНЫЙ ДАВИД ОРУЖЕНОСЕЦ ЦАРЯ САУЛА
Как мы увидим из сопоставления событий, римский ТИТ Манлий — это библейский ДАВИД, то есть Дмитрий Донской. А могучий Галл, противник Тита Манлия, — это библейский великан Голиаф, то есть хан Мамай, он же Иван Веньяминов.
1) Начнем с того, что оба персонажа — и Тит Манлий, и Давид — были ЮНОШАМИ в момент поединка с могучим противником. Тит Ливии говорит, что перед сражением с Галлом «сверстники вооружают ЮНОШУ (то есть Тита Манлия — Авт.)» [58], т. 1, с. 330. Ветхий Завет тоже сообщает о Давиде, что тот «БЫЛ МОЛОД» (1 Царств 17:42). На многочисленных средневековых картинах Давид изображается молодым, иногда почти мальчиком.
Отметим, кстати, что имена ТИТ и ДАВИД, или, как иногда говорили, ДАУД, практически совпадают. Дело в том, что Т и Д могли переходить друг в друга, то есть тит = ТТ — ДД = дауд = давид.
2) Секст Аврелий Виктор говорит, что юный Тит Манлий был военным трибуном при диктаторе СУЛЬПИЦИЙ и что именно при нем Тит Манлий убил воинственного Галла [96], с. 194. Полное имя диктатора таково: Гай Сульпиций Петик [96], с. 364, коммент. 83. Кроме того, Тит Ливий сообщает, что Тит Манлий был сыном ЛУЦИЯ [58], т. 1, с. 330. Таким образом, с Титом Манлием тесно связан старший персонаж по имени СУЛЬПИЦИЙ или ЛЮЦИЙ. Причем Тит Манлий находится в подчиненном положении по отношению к человеку по имени СУЛЬПИЦИЙ (диктатор) или ЛЮЦИЙ (отец).
Ветхий Завет сообщает нечто аналогичное. Юный Давид был оруженосцем у царя Саула, см. выше. То есть был одним из самых близких приближенных царя. Но в то же время Давид находился в прямом подчинении у Саула. Таким образом, римский ДИКТАТОР СУЛЬПИЦИЙ накладывается на библейского ЦАРЯ САУЛА. Библейское имя САУЛ входит как составная часть в римское имя СУЛЬПИЦИЙ.
Не исключено также, что библейское САУЛ и римское ЛЮЦИЙ могли переходить друг в друга при обратном прочтении. Отметим, что латинское С и русское С пишутся одинаково, поэтому имя ЛУЦИЙ могло в данном случае возникнуть как результат обратного прочтения имени САУЛ. То есть САУЛ ЛУСИЙ или Луций.
Отметим, что Тит Ливий слегка путается в должностях упомянутых персонажей. В отличие от Секста Аврелия Виктора, он называет Гая Сульпиция КОНСУЛОМ, якобы 361 года до н. э., по скалигеровскому счету, а диктатором — Тита Квинкция Пенна [58], т. 1, с. 329. Однако суть дела от этого не меняется и остается прежней: события разворачиваются именно при СУЛЬПИЦИИ, бывшем в указанном году либо диктатором, либо консулом, но, во всяком случае, человеком, облеченным высшей властью и напрямую связанным с Галльской войной. В подчинении Сульпиция был юный военный трибун Тит Манлий.
3) Подчеркнем, что юный римлянин Тит Манлий был ВОЕННЫМ ТРИБУНОМ, а юный библейский Давид был ОРУЖЕНОСЦЕМ царя. Следовательно, оба были ВОЕННЫМИ ЛЮДЬМИ, служили в царском войске.
4) Секст Аврелий Виктор сообщает, что Тит Манлий — «ЗНАТНЫЙ юноша сенаторского рода» [96], с. 13. Согласно Ветхому Завету, Давид помазан царем Израиля. Таким образом, оба сравниваемых персонажа были ЗНАТНЫМИ.
7. НАШЕСТВИЕ ГАЛЛОВ И БИБЛЕЙСКОЕ НАШЕСТВИЕ ФИЛИСТИМЛЯН. МОСТ ЧЕРЕЗ РЕКУ, РАЗДЕЛЯЮЩУЮ ПРОТИВНИКОВ. ПОЕДИНОК НА МОСТУ
1) Тит Ливии сообщает, что именно галлы напали на римлян. Говорится о «ГАЛЛЬСКОМ НАШЕСТВИИ», см. выше. В ответ на вторжение галлов римляне собирают войско, закрывают суды и выступают навстречу врагу.
Аналогичные события описывает и Ветхий Завет. Именно «Филистимляне СОБРАЛИ ВОЙСКА СВОИ ДЛЯ ВОЙНЫ» (1 Царств 17:1). Лишь после этого царь Саул с войсками выступил им навстречу. «И приготовились к войне против Филистимлян» (1 Царств 17:2).
2) Войско галлов и войско римлян сближаются и располагаются лагерями друг напротив друга. Галлы встали за Аниенским мостом, а римляне — по другую сторону реки, на ближнем берегу Аниена, см. выше. Тем самым оба войска разделены РЕЧНОЙ ДОЛИНОЙ, то есть низиной, в которой течет река. Противники как бы стоят на возвышенностях, разделенных долиной реки. Здесь уместно напомнить, что Куликовская битва, то есть оригинал рассматриваемых сейчас нами «античных» событий, действительно развернулась на берегах реки Яузы и реки Неглинки, на территории будущей столицы Руси — Москвы, см. «Новая хронология Руси», гл. 6. Войска Дмитрия Донского и хана Мамая первоначально были разделены рекой.
По Библии, войска Филистимлян = галлов и Израильтян = римлян расположились похожим образом. «И стали Филистимляне на горе с одной стороны, и Израильтяне на горе с другой стороны, А МЕЖДУ НИМИ БЫЛА ДОЛИНА» (1 Царств 17:3). Между прочим, в книге «Библейская Русь», гл. 4:18, мы показали, что когда Библия говорит «о горе», то часто имеется в виду не настоящая гора или холм, а ГОРОД. Так что не исключено, что и здесь, в рассказе о поединке Давида с Голиафом, сказано о ГОРОДЕ, РАЗДЕЛЕННОМ ДОЛИНОЙ, по обе стороны которой стоят войска противников. Хорошо отвечает географии Куликовской битвы на территории Москвы, см. выше.