Чтение онлайн

Так мог возникнуть яркий образ Галла, показывающего ЯЗЫК в знак презрения. Между прочим, ясно, что сторонники родового, царского христианства, то есть «язычники» в позднейшей терминологии, выказывали свое ПРЕЗРЕНИЕ к римлянам — приверженцам апостольского, народного христианства. Так сказать, знать презирала простой народ. Надо думать, последние платили тем же. То есть презрением. Поздние редакторы, вероятно, сделали лукавую замену. Вместо слов ПРЕЗРЕННЫЕ ЯЗЫЧНИКИ или ПРЕЗИРАЮЩИЕ НАС ЯЗЫЧНИКИ вписали в редактируемую летопись слегка искаженное выражение: высунутый ПРЕЗРЕННЫЙ ЯЗЫК или ЯЗЫК ПРЕЗРЕНИЯ. И начали вдохновенно рассуждать о Галле с презрительно высунутым языком.

Но полностью замазать подлинную историю все-таки не удалось. Лукаво заменив ЯЗЫЧНИКОВ на ЯЗЫК, редакторы оставили на страницах истории необычайный пафос, связанный с «презренным языком». Который стал теперь выглядеть весьма странно. Например, сохранился большой старинный щит, изготовленный в память о победе над язычниками. Остались многочисленные упоминания о «презренном языке» в разных летописях. Теперь этот пафос становится нам совершенно ясным. «Античные» римляне, то есть русские ордынцы XIV–XV веков, помнили не высунутый язык побежденного врага, а СВОЮ ПОБЕДУ НАД ЯЗЫЧНИКАМИ В РЕЛИГИОЗНОЙ КУЛИКОВСКОЙ БИТВЕ. Именно в честь этого важнейшего события того времени изготовили воинский щит с головой Галла-Голиафа-Мамая. Голова которого, кстати, действительно была отрублена. Вот и поместили её изображение на памятный щит.

Рис. 4.14. Монета Дмитрия Донского. Изображает его победу над Иваном Вельяминовым. В левой руке Дмитрия либо отрубленная голова противника, либо щит с изображением человеческой головы. Взято из [74], с. 62

Между прочим, нам неизвестно, сохранился ли этот щит, или же сегодня нам показывают лишь его старинные рисунки. Скорее всего, дошедший до нас щит Мария, или его старинный рисунок, был изготовлен много позже 1380 года. Подлинный первоначальный русский щит мог быть утерян или специально уничтожен. Надо полагать, эт-русские мастера конца XIV века изобразили на нем голову побежденного ЯЗЫЧНИКА. С какими-то естественными символами язычества, понятными людям того времени. Нелепо высунутого языка, скорее всего, не изображали. Напомним, что на старинных русских монетах Дмитрия Донского действительно отражалась его победа над «язычником» Иваном Веньяминовым = ханом Мамаем, см. «Новая хронология Руси», гл. 6. Дмитрий Донской держит либо отрубленную голову противника, либо щит с изображением человеческой головы, см. рис. 4.14. Это напоминает известную «древне» — греческую легенду о Персее, на щите которого была прикреплена голова страшной Медузы Горгоны. Не возникла ли эта «античная» легенда после Куликовской битвы? Аналогичные изображения имеются и в русском Лицевом Летописном Своде якобы второй половины XVI века. Во время сражения русский князь держит воинский щит с человеческой головой, см. рис. 4.15. Похоже, что она прикреплена, как голова Горгоны к щиту Персея [5], с. 17.

Но вернемся к римскому щиту Мария. Потом, когда взамен этого утраченного памятного русского щита сделали новый, может быть, уже в Западной Европе, его авторы, смутно помнившие подлинную историю Орды, взяли в качестве руководства тексты Тита Ливия или кого-либо из его предшественников. В отредактированной летописи прочитали, будто ГАЛЛ ВЫСУНУЛ ЯЗЫК. Взяли в руки инструменты по металлу и аккуратно выгравировали на щите голову ГАЛЛА С ВЫСУНУТЫМ ЯЗЫКОМ. Щит выставили в музее или на каком-то почетном месте. Кстати, голову Медузы Горгоны тоже иногда изображали с высунутым языком, см. рис. 4.16. В книге «Крещение Руси» мы сформулировали и обосновали мысль, что значительный вклад в образ страшной Медузы Горгоны дали огнестрельные орудия.

Рис. 4.15. Фрагмент миниатюры из Лицевого Свода. Военный щит в руке русского князя. На щите — человеческая голова. Взято из [5), с. 17

Итак, мы получаем важное следствие. Дошедшие до нас «античные» римские свидетельства показывают, что сражение Тита Манлия с Галлом, то есть римлян с галлами, было РЕЛИГИОЗНОЙ БИТВОЙ. Это в точности отвечает нашей реконструкции, отождествляющей это сражение с Куликовским. Более того, яркий след того, что поединок Давида с Голиафом тоже рассматривался библейскими авторами как религиозный, сохранился в дошедшей до нас версии Ветхого Завета. Недаром Давид произносит следующие слова, обращенные к Голиафу: «Я иду против тебя ВО ИМЯ ГОСПОДА САВАОФА, БОГА ВОИНСТВ ИЗРАИЛЬСКИХ, КОТОРЫЕ ТЫ ПОНОСИЛ… И узнает весь этот сонм, что не мечом или копьем спасает Господь, ИБО ЭТО ВОЙНА ГОСПОДА, и Он предаст вас в руки наши» (1 Царств 17:45, 47).

Здесь именем САВАОФ назван, как мы теперь понимаем, ИИСУС ХРИСТОС. Религиозный характер Куликовского сражения виден и из русских летописей. См. подробности в наших книгах «Крещение Руси» и «Казаки-арии: из Руси в Индию».

На этом соответствие между римлянином Титом Манлием и библейским Давидом, то есть Дмитрием Донским, отнюдь не заканчивается. Теперь мы перейдем к анализу сведений о римлянине Тите Манлии в книге «О знаменитых людях» Секста Аврелия Виктора. Между прочим, стоит обратить внимание, что Тит Манлий, то есть Дмитрий Донской, причислен здесь к ЗНАМЕНИТЫМ ЛЮДЯМ РИМА. Что, как мы теперь понимаем, более чем естественно. Далеко не все римские персонажи удостаивались такой чести. Соответствующий текст Секста Аврелия Виктора мы полностью привели выше.

Рис. 4.16. Медуза Горгона. Бронзовая пластина. Диаметр 32 см. Находка из Лаконики. Якобы VII в. до н. э. Взято из [43], т. 1, с. 140

Секст Аврелий Виктор говорит, что в некий момент у Тита Манлия наблюдалось замедленное развитие «умственных способностей и речи» [96], с. 194. На первый взгляд такое сообщение звучит странно. Неужели знаменитый герой Тит Манлий был «туповатым» и косноязычным? Пусть даже какое-то короткое время. Однако в свете того, что нам стало известно, подлинная картина быстро проясняется. Нужно посмотреть внимательно на ветхозаветную «биографию» Давида. Открываем Библию и читаем следующее. Давид убежал от Саула к царю Анхусу, желая скрыться там от преследования. Однако слуги Анхуса распознали Давида, и тот испугался, что его могут убить. «Давид… сильно боялся Анхуса, царя Гефского. И ИЗМЕНИЛ ЛИЦЕ СВОЕ ПРЕД НИМИ, И ПРИТВОРИЛСЯ БЕЗУМНЫМ В ИХ ГЛАЗАХ, И ЧЕРТИЛ НА ДВЕРЯХ, [КИДАЛСЯ НА РУКИ СВОИ] И ПУСКАЛ СЛЮНУ ПО БОРОДЕ СВОЕЙ. И сказал Анхус рабам своим: видите, ОН ЧЕЛОВЕК СУМАСШЕДШИЙ, для чего вы привели его ко мне? разве мало у меня сумасшедших… И вышел Давид оттуда и убежал» (1 Царств 21: 12–15).

Теперь все становится ясно. Секст Аврелий Виктор, как и Тит Ливий, в некоторых случаях излагает римские события достаточно близко к ветхозаветной версии. В данном месте рассказ Секста Аврелия Виктора явно соответствует библейскому. Притворное «безумие» Давида римские историки интерпретировали как замедленное развитие ума и речи у его дубликата — Тита Манлия. Ведь библейский Давид изменился в лице, ПРИТВОРИЛСЯ СУМАСШЕДШИМ. Таким образом, получается, что «ПЛОХАЯ РЕЧЬ» римлянина Тита Манлия — это ПУСКАНИЕ СЛЮНЫ ИЗО РТА Давида по его бороде. Понятно, что человек, пускающий слюни, плохо выговаривает слова, его речь становится невнятной. Римлянин Секст Аврелий Виктор выразился тут деликатно: дескать, у Тита Манлия в некий момент времени наблюдалось «замедленное развитие речи». Причем, надо сказать, военный трибун Тит Манлий вовсе не предстает тупым, косноязычным воякой на страницах Тита Ливия и Секста Аврелия Виктора. Напротив, в подробном изложении Тита Ливия, во время войны с галлами, Тит Манлий блещет красотами слога [58], т. 1, с. 330. Так что отмеченная Секстом Аврелием Виктором «потеря ума и речи» у военного трибуна, скорее всего, носила кратковременный характер. Именно так и описывает Библия сравнительно недолгое притворное «безумие» Давида.

Мы видим неплохое соответствие между ветхозаветным и римским сюжетами.

Секст Аврелий Виктор говорит, что отец отправил Тита Манлия В ДЕРЕВНЮ [96], с. 194. По-видимому, это произошло в то время, когда Тит Манлий был ещё мальчиком или юношей, поскольку римский историк связывает переезд Тита Манлия в деревню с его замедленным РАЗВИТИЕМ, то есть с периодом, когда мальчик должен был расти, развиваться.

Тит Ливий сообщает, что Луция Манлия — отца Тита Манлия — даже обвиняли в том, что «своего сына, ЮНОШУ, не замеченного ни в чем дурном, ОН ОТОРВАЛ ОТ ГОРОДА, дома, пенатов, форума, от света и общества сверстников, ОБРЕКАЯ ЕГО НА РАБСКИЙ ТРУД, чуть ли не на узилище и каторгу; там в повседневных лишениях отпрыск диктатора… должен усвоить, что он и точно рожден отцом Империозом… Оказывается, ЮНОША НЕ РЕЧИСТ И КОСНОЯЗЫЧЕН… Луций Манлий… множит сыну беду бедою… он губит ДЕРЕВЕНСКОЮ ЖИЗНЬЮ, МУЖИЦКИМ ТРУДОМ, СКОТСКИМ СОДЕРЖАНИЕМ» [58], т. 1, с. 326.

И в другом месте Тит Ливий вновь подчеркивает, что «Манлий (юный Тит Манлий — Авт.), ПРОВЕДЯ МОЛОДОСТЬ В ДЕРЕВНЕ И ВДАЛИ ОТ ЛЮДЕЙ, не имел ни гражданских, ни военных заслуг, чтобы снискать к себе расположение» [58], т. 1, с. 327.

По поводу юного Давида Ветхий Завет рассказывает очень похожий сюжет. О «замедленном развитии» мы уже говорили выше. А о «деревне» Библия сообщает, что юный Давид был отправлен отцом на пастбище пасти овец. Когда Господь отверг царя Саула, не оправдавшего его ожиданий, Бог направил Самуила к Иессею на поиски нового царя для Израиля. Самуил приходит в дом Иессея и просит показать ему всех его сыновей, дабы выбрать кого-либо из них. «Так подводил Иессей к Самуилу семерых сыновей своих, но Самуил сказал Иессею: никого из этих не избрал Господь. И сказал Самуил Иессею: все ли дети здесь? И отвечал Иессей: ЕСТЬ ЕЩЕ МЕНЬШИЙ; ОН ПАСЕТ ОВЕЦ. И сказал Самуил Иессею: пошли и возьми его, ибо мы не сядем обедать, доколе не придет он сюда. И послал Иессей и привели его» (1 Царств 16:10–12). Отсюда видно, что Давид был не в доме, а в каком-то отдаленном месте, в деревне, на пастбище.