Чтение онлайн

«высшим» и «низшим», что в его поэзах не остается даже психологии. Она

подменяется психо-физиологией. Его поэзия — излучение пяти внешних чувств.

Он живет в XX веке; в его вещах постоянно говорится о необычайных завоеваниях

технической мысли:

Теперь повсюду дирижабли

Летят, пропеллером ворча.

В его поэзах то и дело встречаются «моторы», но и от моторов, и от дирижаблей, и

от аэропланов он берет только то, что свободно от «золы бездушных мыслей».

Главное, чем он «лучится», это чисто желудочные переживания. Даже всю третью

книгу свою он назвал: «Ананасы в шампанском». Теми же словами начинается первая

«поэза»:

Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!

Удивительно вкусно, искристо и остро!

«Поэзы» Игоря Северянина нередко какая-то контрафакция из ресторанных меню.

То и-дело в его стихах встречается: дессертно, мус- кат-люнельно, английский бисквит,

устрицы, ягоды, шницель с анчоусом, артишоки и спаржа, клико и чаек.

По адресу своей Беатриче он говорит: «Вы грызете, как белочка, черносливную

косточку»; и о себе в другом месте сообщает:

Я пить люблю, пить много, вкусно.

Такая же «красота» в его эротических стихотворениях.

Он с «бездумной» простотой сообщает, что «пьянеет».

Среди дам просто и «этих» дам. и что вообще он «огневеет»,

Когда мелькает вблизи манто.

Это приблизительно все, чем лучится Северянин в области чувства. Ни намека на

какое-нибудь сложное переживание, на какую-нибудь действительную красоту

внутренней одаренности.

Кому бы бросить наглее дерзость?

Кому бы нежно поправить бант?

Вот то солнце, которое восходит в душе Игоря Северянина и которое должно

озарить всех, кто мыслит и скорбит. Сам он в этом уверен. В этом его гордость: он

обрел ни мало ни много как «вселенскую душу».

В ненастный день взойдет, как солнце,

Моя вселенская душа!

Но эта утонченность, конечно, только простой обман зрения и слуха. От того, что в

стихотворениях Северянина то и дело встречаются среброспицные коляски, ландолеты,

моторные лимузины, экспрессы, аэропланы, шаплетки-фетроторт, волосблонды,

ананасы, шампанское, рокфор, мороженое из сирени и пр., его подход в миру и жизни

не становится утонченней ни на йоту. Он архипримитивен. «Душа влечется в

примитив», — это заявляет о себе сам Игорь Северянин. Конечно, он пользуется - и

жадно пользуется - предметами внешней культуры XX века, но пользуется ими в

Петрограде в таком же роде, как пользовалась, вероятно, мадагаскарская королева,

поселившаяся в Париже после того, как французы лишили ее власти над своими

дикарями. Эта государыня, нужно думать, тоже оказалась способной ценить и

среброспицные коляски, и лимузины, и шампанское, не понимая вкуса только к

высшим произведениям окружившей ее культуры.

Зато, как мы видели, он чрезвычайно много-футурен в области утверждения своего

Эго.

Конечно, не он создал или определил индивидуалистическо-эгоистическое

настроение в литературе. Но, как мы видели, в нем русская литература имеет

296

бесспорно наиболее махровый и яркий цветок индивидуализма, упрощенного до

уровня теорий. Он, на самом деле, свободен от каких бы то ни было борений в душе. В

нем нечему бороться; он довел себя до минимума духовного содержания.

Я, гений Игорь Северянин,

Своей победой упоен:

Я повсеградно оэкранен!

Я повсесердно утвержден!

Я покорил Литературу!

Взорлил, гремящий, на престол!

И, на самом деле, слава, что упорно не давалась юному Северянину, в пору

канавных незабудок, сама собой пришла, как только в его душе

взошло солнце нового мироощущения. Федор Сологуб написал предисловие к

первому сборнику стихов, любовно рекомендуя вниманию читателя; В. Брюсов

приветствовал посланием, на которое Северянин ответил гордым признанием Валерия

Брюсова равным себе «государем» поэзии:

Вокруг - талантливые трусы И обнаглевшая бездарь...

И только Вы, Валерий Брюсов,

Как некий равный государь...

Бывший автор незабудок не сделал исключения, как видит читатель, даже для

восприемника своей литературной славы - Федора Сологуба. В русской поэзии он

нашел только два имени, достойных стоять рядом: он и В. Брюсов. Все остальное —

«талантливые трусы» и «обнаглевшая бездарь».

Налицо «некий государь»; налицо и некие подданные. Порукой в этом служат

повторные издания книг; порукой — те повторные поэзо- концерты, где он нараспев

декламирует свои излучения, окруженный молодой толпой, жадно слушающей и

рукоплещущей. Это заставляет особенно присмотреться к творчеству Игоря

Северянина. Все равно, ценят ли в нем или только прощают, за словесное мастерство,

то, чем он лучится, «наглея восторгом», все равно, задача критика одна: не

ограничиваясь формальными приобретениями, определить тот душевный тип, который

создается под влиянием литературной тяги к «бездумью», ярким выразителем которой

является Игорь Северянин. Его по- эзы — исторический документ в этом смысле.

Сергей Седлецкип ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН В ПРОВИНЦИИ

...Не знаю, кто толкнул этого «лауреата» поэзии на провинциальное турне. Быть

может, «завистью его лукавый мучил», или опротивела ему столица и «шум ее

наскучил»... Но в один прекрасный день на улицах провинциального городка, в котором

я имею честь обитать, — появилась саженная афиша о том, что поэт Игорь Северянин

будет читать свои «поэзы».

Перед чтением — некий, никому неизвестный, Масаинов обязывался прочесть

лекцию об искусстве и поэтах...

Целую неделю висела афиша на вертушках и заборах, но редко кто пред нею