Чтение онлайн

останавливался. Публика интересовалась войной, своими делами и переменой картин в

кинематографах. Все это было так близко сердцу и понятно... Правда, порой сюжеты в

«Модерне» и «Рекорде» были невероятно глупы, но все-таки... они были жизненны, и

это главное!..

...В день «поэзовечера» я зашел в парикмахерскую на главной улице. Пусто.

– Вы, должно быть, господин, сегодня смотреть футуриста собираетесь?..
– спросил

меня бреющий человек в белом.

– Да, хотел бы... а что?..

– Они уж приехали-с... Я их недавно брил... Они здесь, в гостинице... И не одни-с...

с дамой!.. Только они-с обыкновенный человек... Физиономия не намалевана, и

297

одеваются-с прилично... А рассказывали, что футурист весь день все равно, что клоун

раскрашенным ходит и кофту замест пиджака...

– Что же, спрашивал вас о чем?..

– Да, как же-с!.. Говорит, городок у вас тихенький, жители должно быть Пушкина

читают?..

– Нет, говорю, зачем же-с, — А обо мне, говорит, ты слышал?.. Никак нет, говорю..

– Ну и что же он на это?..

– Да ничего-с... улыбнулись и на чай дали...

Парикмахер, видимо, был разочарован. Он ждал многого, мечтал о фокусах и белой

магии, а увидел — обыкновенного смертного...

Его разочарование понемногу передалось и мне...

...Большой многостульный зал. Горит электричество... Пусто... пусто, как в

парикмахерской днем... Я - один...

Вот вошли трое: преподаватель словесности, военный врач и земский инженер.

– Любопытно... «Что Северянин нам готовит»... с улыбкой произносит словесник...

– Да-а-с!.. Послушаем!..

Один за другим стали появляться семинарист, студен, несколько гимназистов и

гимназисток... Две-три худосочных барышни... Офицеры...

Собралось человек шесть-десять... Зал был пуст зловеще... Указанное в афише

«начало» прошло, но занавес не подымался... Становилось скучно. Я уж стал

подумывать, что «поэзоконцерт» не состоится...

Неожиданно поднялся занавес... На сцену вышел молодой безусый человек в

визитке и громко произнес:

– «Милостивые государыни и милостивые государи!.. У Тургенева есть рассказ о

том, что жители одного города считали себя несчастными, если ежедневно,

просыпаясь, они не узнавали, что кто-нибудь написал новые стихи»...

Это Алексей Масаинов авторитетно и развязно скорбел о том, что нынешнее

общество не любит поэзии, что оно выродилось в пошлого «Ивана Ивановича»,

признающего только поэзию кредитной бумажки. Для вящего апломба оратор

мобилизовал лучшие литературные силы Европы и сверкал именами, как

бриллиантами. Блеск их, однако, никого не удивил, и «чемоданы» не помогли. Публика

слушала и удивлялась.

После Масаинова вышел на сцену бледный в длиннополом, семинарского покроя,

сюртуке «сам» Игорь. Увы, ни желтой кофты, ни хождения на руках, ни раскрашенного

носа, - не было. Стоял обыкновенный, осюртученный, обрюченный человек, похожий

на провинци-

ального псаломщика, приодетого по случаю храмового праздника. Это впечатленье

усилилось, когда Игорь Северянин «загнусавил»...

Монотонно, на один и тот же манер г. Игорь пропел подряд несколько своих поэзо-

измышлений о женоклубе, цветочной парфюмерии и модной галантерее... Лица у

публики прояснились. Некоторые не в силах были сдержать смеха при виде того, как

поэт приподымался на верхних нотах и опускался на нижних... Он не только пел, но и

танцевал свои стихи...

«> «> «;«

...В антракте немногочисленная публика оживленно комментировала новейшую

поэзо-литературу.

—По-моему, это балаганщина, а не поэзия...

—Ни мысли... ни идеи... пустозвонство!..

—Просто рифмованный барабан... ей-Богу!..

298

Кое-кто сбегал в кассу, побеседовал с распорядителем и теперь торжествующе

заявил:

— Господа, знаете!.. Игорь Северянин и Алексей Масаинов получают за

поэзовечер 12 рублей... И ни копейки больше...

— Считайте: за зал 25 рублей... За освещение... За афиши... а много ль нас?.. В

убыток сработали.

—Хоть мало нас, да мы славяне!....................................

Второе отделение прошло вяло. Стихи читал Алексей Масаинов

полудекаденствующие...

Игорь снова гнусавил, но публика больше не удивлялась - однотонность

прискучила.

Один за другим слушатели покидали многостульный пустозал даже во время

чтения......................................................................................

Наш «голос из провинции» — это искренний совет Игорю Северянину:

– Не ездите вы больше в провинцию! Она вас не стоит!..

А. Оршанин

ПОЭЗИЯ ШАМПАНСКОГО ПОЛОНЕЗА

Современному поэту-дэнди «жить и грезить лафа!» Утром, когда он мечтательно

подливает в кофе сливки, ему подают душистый конверт на «коленкоровой подшивке».

Прелестная «замужняя невеста», у которой есть «трижды овесененный ребенок», ждет

поэта и верит, что он придет, «ее галантный Эксцесс», возьмет ее и «девственно

озверит». На чайном столе увядают «бледновато-фиалковые» хризантемы-гре- зерки,

приятно «наталкивая» поэта на «кудрявые темы».

Взяв свой неизменный лорнет, поэт, «лоско» причесанный и «в шик»

опроборенный, едет в комфортабельной карете на «эллипсических рессорах» на

«чашку чая в женоклуб», «где вкусно сплетничают дамы о светских дрязгах и о

ссорах». «Эстет с презрительным лорнетом» — желанный гость в женоклубах, салонах

и других «блестких аудиториях». Во-первых, он - тонкий ценитель дамских нарядов.

Поэты старой школы преднамеренно или без злого намерения обходили молчанием