Чтение онлайн

— Ты сказал ей. — Это не вопрос, а утверждение. Регис — единственный кроме Даркхейвенов, кто знает, единственный, кому я когда-либо доверяла настолько, чтобы рассказать о своих секретах и неудачах. Я не могу дышать.

— Мне пришлось, Кай.

— Не называй меня так, черт возьми. — Предатель. Я хочу прокричать ему это слово, но я не могу даже вынести его вкуса во рту, даже если это именно то, кем он является. — Ты знаешь, я не доверяю многим людям в этом мире, Регис. — Слова слетают с моих быстро немеющих губ. Возможно, мое израненное сердце просто перестанет биться, прежде чем мне придется встретиться со своей истинной хозяйкой — той, которая держит в руках бразды правления моей судьбой. Это было бы благословением. — Но я доверяла тебе.

Он поворачивается ко мне лицом, его бледные щеки краснеют, а в глазах появляется незнакомый блеск. — Кайра, — начинает он, — она должна была знать — ты зашла слишком далеко. Ты подпустила их слишком близко и больше не слушаешь меня. Я говорил тебе, что им насрать на тебя. Им все равно…

— Они подписали кровавый контракт, чтобы сохранить мой секрет! — Крик эхом вырывается из меня, пугая нас обоих. Я никогда не кричала на Региса. Ни разу за все десять лет, что мы знаем друг друга. Его голубые глаза расширяются. У меня сводит живот.

Прерывисто дыша, когда он тянется ко мне, я отстраняюсь от него. Регис замирает. Не надо. Мне хочется закричать на него. Не смотри на меня так, как будто это тебе больно.

Поднося ладони к лицу, я сильно тру ими щеки, натягивая кожу, пока мои руки не достигают линии подбородка, а затем полностью опускаю их. Я позволяю им свисать по обе стороны от меня, пока смотрю в пол, пытаясь найти в себе хотя бы крохотную унцию прощения. Все, с чем я сталкиваюсь, — это изуродованное чувство предательства, которое эхом отдается в глубине моего некогда цельного сердца.

Мне не было настолько больно, даже когда Руан предал меня, когда он сдал меня Богам за проявленное неуважение, с глупой надеждой, что сможет избавиться от меня угрозами. Но тогда между нами не было ничего — ни отношений, ни правды, ни понимания. Регис же — это единственный друг, мой самый первый и самый старый друг, который знал обо мне всё с самого начала.

Боль от его слов засела у меня в животе, как острые, зазубренные камни. Каждый вдох заставляет их вонзаться в мои внутренности, вновь открывая раны, прежде чем они успевают закрыться благодаря моему невероятно быстрому исцелению. Это новый вид агонии, который с течением времени причиняет больше боли, чем становится лучше.

Регис пытается снова. — Эта миссия стала слишком опасной, — говорит он, и выражение его лица и то, как он, кажется, не может сохранять невозмутимый вид, демонстрируют, насколько трудно ему сдерживать свое чувство вины.

— Миссия? — Я повторяю это слово, качая головой. — Ты все еще не понял?

Он морщит лоб. — Что понял?

Я скалю на него зубы. — Нет никакого гребаного задания, Регис, — огрызаюсь я. — Прошли месяцы, а клиент даже не назвал нам цель! — Мое дыхание становится тяжелее и быстрее. — Ты никогда не задумывалась, почему так долго? Это потому, что нет цели. Все это было проверкой с самого начала. — Это единственное, что имеет смысл. — Офелия…

— Ты думаешь, Офелия обманула нас? — Регис смотрит на меня в шоке.

— Не нас, — уточняю я. Больше нет никаких «нас». — И она не обманывала — она проверяла. Это то, что она делает. Офелия никому не доверяет, даже своему самому ценному имуществу и своим протеже. — Может быть, мне следовало перенять эту черту у нее.

— Если ты думаешь, что цели нет, тогда какой смысл оставаться в Академии?

Вопрос Региса небезоснователен, но, в конце концов, мне не приходится выбирать. — Кто может сказать? — Я пожимаю плечами. — В конце концов, я всего лишь слуга, исполняющая прихоти Офелии.

— Ты же на самом деле в это не веришь, — мгновенно отвечает Регис, и это вызывает у меня взрыв смеха.

— Разве нет? — Возражаю я. — У меня кровавый контракт, Регис, или ты забыл этот факт?

— Она никогда не обращалась с тобой как с настоящей слугой, — огрызается Регис. — Она воспитывала тебя как собственную дочь.

— Нет. — Мое отрицание горько и полно яда. Может быть, когда-то было время, когда я тоже в это верила. Когда я хотела верить в это каждой клеточкой своего существа. Печальная вещь о реальности и фантазиях, однако, заключается в том, что некоторые вещи не могут стать реальностью от простого желания. — Я не ее дочь. Я никогда не смо гу быть ее дочерью. — Я произношу эти слова столько же для себя, сколько и для него.

Ни одна мать никогда не превратила бы свою дочь в монстра, каким Офелия ожидала меня видеть с самого начала наших отношений.

Я встречаю взгляд Региса, позволяя всему этому исчезнуть. Боль. Обида. Даже гнев. Ничто из этого мне сейчас не поможет. Это бессмысленно. Так же, как и наши отношения. Так было всегда. Он предупреждал меня в самом начале, а я просто не слушала.

— Что ты говорил, когда мы были детьми? — Я прикусываю язык так сильно, что ощущаю вкус крови. — Тогда, когда мы все еще тренировались, и ты ненавидел меня и тот факт, что в моих жилах течет кровь Богов? — Он вздрагивает, точно зная, о какой встрече я говорю.

Он стоял надо мной с мечом в руке, с которого капала моя кровь. Потребовались месяцы тренировочных испытаний, чтобы он увидел во мне нечто большее, чем очередное напыщенное дитя Богов. Почти два года ушло на то, чтобы отбросить коварные оскорбления и не раз спасать задницы друг друга, чтобы я почувствовала, что мы преодолели пропасть между ненавистью и дружбой.

Теперь я стою здесь, наблюдая, как горит этот мост, а дым поднимается от его остатков, заполняя мои легкие и душа меня. И вот он стоит, держа в руке спичку, которая все это зажгла.

Я повторяю его предупреждение слово в слово. — Ты никогда по-настоящему не сможешь скрыть, кто ты на самом деле. — Я смеюсь и пожимаю плечами, когда они освобождаются. — Ты был прав. Я больше не могла это скрывать. Я не смертная. Я не Бог. Я одна из них. — Из тех злобных, порочных существ, которых он ненавидит.

— Кайра…

Я не даю Регису закончить то, что он собирался сказать. Не вижу причин для этого. Вместо этого я отворачиваюсь от него и, чувствуя жжение эмоций в глубине своих глаз, погружаюсь глубоко в яму тьмы, которую Офелия поселила во мне. Я делаю пять шагов к ожидающей меня двери, не останавливаясь, даже когда он снова зовет меня по имени.

Пришло время встретиться с последствиями собственных выборов.

С выбором лжи.

С выбором их.

С выбором себя.

Ручка холодит кожу, когда я хватаюсь за нее и поворачиваю. Я вхожу в комнату, которая оказывается меньше, чем я ожидала. Это всего лишь офис размером без окон и с обоями, которые соответствуют размерам гостиной.

Однако не обои заставляют меня немедленно остановиться, когда я замечаю трех человек внутри. Больше всего меня поражает не Карсел, насмехающийся надо мной, как обычно, со свежими порезами на костяшках пальцев, и даже, конечно, не Офелия с ее холодным, отстраненным взглядом.