Чтение онлайн

Возможно, завязать дружбу — не такая уж плохая идея. Руэн может стать моим новым котом. Компаньоном с большей силой и настойчивостью. Руэн, в отличие от моего друга кота, не сломается под давлением Азаи. Нет, на самом деле, я бы рискнул сказать, что однажды Азаи может сломаться под его натиском.

Я хотел бы быть там и увидеть это, решаю я.

Сегодняшний день…

Старое воспоминание исчезает, когда я смотрю на женщину в другом конце комнаты. Кайра — не кошка, которая дерзит и ищет достойных товарищей. Она не одна из моих змей, преданных и которыми легко манипулировать. Она сама по себе монстр, но она подавляет это, подавляет гнев, бушующий внутри нее, и хаос, который угрожает выплеснуться наружу, пока ее смертные кости не задрожат от необходимости выпустить все это наружу.

Внутри каждого из нас — моих братьев и меня — спит монстр. Для Теоса и Руэна это было результатом растущего негодования и ненависти к нашему отцу. Азаи. Что касается меня, однако, я родился с этим существом. Это тихий, неповоротливый зверь, который обычно довольствуется тем, что дремлет в моей груди и разуме. Бывают моменты, когда проходят дни, даже месяцы, а монстр не просыпается.

Теперь, когда Кайра поднимает свое бледное лицо от короткого свитка пергамента длиной едва ли с палец, зажатого в ее кулаке, монстр приоткрывает единственный глаз. Как будто зверь может почувствовать слова, которые вот-вот сорвутся с ее губ — слова, которые, я знаю, никому из нас не понравятся.

Под ее обычно яркими серыми глазами залегли фиолетовые тени. Цвет, который обычно взывает ко мне бурей и безумием, приглушен. Монстр внутри шевелится, выбитый из колеи.

— Кайра? — Теос делает шаг вперед, и когда он тянется к ней — внезапное откровение, с которым он познакомился всего несколько часов назад, похоже, никак не влияет на сильное влечение, которое он испытывает к ней, — она отступает на шаг.

Нет, нам с монстром не понравится то, что она собирается сказать.

— Мне нужно идти.

Ее заявление встречает тишина. Монстр приоткрывает второй глаз. Чешуя скользит под моей кожей. Мои десны покалывает. Мой взгляд обостряется.

— Нет. — Ее взгляд падает на мое лицо, когда я отрицаю то, что, как я знаю, не является ее просьбой.

Она напрягается, и ее губы изгибаются вниз. Неудовольствие и раздражение на мгновение сменяют выражение ее лица. Однако они быстро убираются, когда она делает то, что, я уверен, она считает успокаивающим вдохом. Хотя я знаю правду. Я знаю, что под маской вежливости, которую она носит, Кайра Незерак такая же, как я.

Внутри нее есть тьма, которая зовет меня. Ненормальное существо, которое жаждет хаоса так же сильно, как она жаждет партнера, который наслаждался бы этим хаосом вместе с ней. Она зла, хотя и притворяется не такой дикой и неуправляемой, какой я ее знаю. Подобное взывает к подобному, и ее ярость перекликается с моей собственной.

— Я тебя не спрашивала, — огрызается Кайра, комкая остатки свитка в кулаке и опуская руку обратно.

— Ты не покинешь Академию, — заявляет Руэн, прежде чем я успеваю ответить.

Кайра вздергивает подбородок, вызывающий взгляд делает ее еще более хмурой, брови сводиться, а серые глаза искрятся негодованием. — У тебя нет в этом выбора. Я должна идти. Меня вызвала Гильдия.

Мой взгляд устремляется к ее кулаку. Это было то, что содержалось в записке? Вызов? Я снова смотрю на ее лицо. Она не из тех, кого можно призвать, и все же… Сера в ее плоти рассказывает совсем другую историю.

Десять лет, сказала она. Именно столько это сидело внутри нее, медленно отравляя ее кровь, вытягивая ее Божественность. Она понятия не имеет. Если бы она это знала, то не вела бы себя так спокойно, раскрывая нам эту маленькую информацию.

— Ты только сегодня утром ушла, — рычит Руэн. — Конечно, это не может быть настолько важно…

— Мужчина, которого мы с Регисом ждали, здесь, — прерывает она его. — Я должна идти. — Невысказанное предупреждение витает в воздухе. Она должна уйти, иначе… иначе какое-то заклинание на смерть — без сомнений, куда более сильный кровавый контракт, чем тот, что связывает её с нами троими, — накажет её.

Всем своим существом я отвергаю мысль о том, чтобы отпустить ее одну. Я уже хочу наклонить ее над диваном, убрать волосы и вырвать этот проклятый осколок из ее кожи. Любые крики или стоны боли стихнут в тот момент, когда я вытащу его. На самом деле, ничего не будет иметь значения, если я просто уберу это сейчас. Я подхожу ближе, обдумывая, стоит ли это делать, прикидывая, как быстро я смогу добраться до нее и одолеть. Однако заклинания крови сильны, когда в них содержится Божественная Кровь. Даже если ее хозяин не Божественного происхождения, она — да. Если его вырвут, не зная деталей заключенной ею сделки, которая позволяет этому камню оставаться внутри нее, последствия могут быть ужасными.

Кипя от злости, я делаю глубокий вдох. — Ты не можешь пойти одна, — огрызаюсь я.

Руэн смотрит на меня так, словно я сошел с ума. Так и есть, но это было так давно, что я больше по этому поводу не заморачиваюсь.

— Ты будешь слишком выделятся, — отвечает Руэн, как будто чувствует мою растущую потребность привязать к себе эту женщину, несмотря на ее ложь и предательство — возможно, из-за них.

— Я пошлю кого-нибудь из своих фамильяров, — говорю я, как раз в тот момент, когда говорит Теос.

— Я пойду с ней.

Все взгляды падают на Теоса, включая меня. Я осматриваю его, на нем какой-то плащ, возможно, если другая одежда. Я бросаю взгляд на худощавого парня, стоящего наполовину позади Мейрин. Может быть, если они поменяются одеждой, это могло бы сработать.

Однако, прежде чем я успеваю что-либо сказать, Теос подходит к Кайре и поворачивается лицом ко мне и Руэну. — Я не приниму отказ, — огрызается он. — Вы двое знали, что происходит, раньше меня, вы, блядь, у меня в долгу.

Мне это не нравится. То, что не иду сам. От этого мою кожу покалывает от раздражения. Мы с Руэном переглядываемся. Обычно это мы с Теосом выступаем вместе против стоической и раздражающе педантичной натуры Руэна. Странно оказаться с ним на одной стороне. С тех пор как умерла моя мать, я не чувствовал ничего подобного — или, возможно, это воспоминание просто затаилось где-то в глубине сознания, ожидая подходящего момента, чтобы вновь всплыть и напомнить мне о сделке, которую я заключил с братом.

— На закате, — наконец говорит Руэн, отворачиваясь от меня. — Ты уходишь с наступлением темноты и возвращаешься до рассвета. Это понятно?

Облегчение мелькает на ее лице, прежде чем она сдерживается и протягивает руку, поправляя лацканы пиджака, засовывая записку внутрь — без сомнения, улики она сожжет позже. Я видел остатки старых записок, превратившихся в пепел, в металлическом подносе ее подсвечника на тумбочке.

— Нам тоже пора возвращаться в наши комнаты, — объявляет Мейрин. — Поскольку занятия отменены, я не думаю, что увижу кого-либо из вас какое-то время.