Цель вижу! Дилогия
Шрифт:
У этого же был свой маневр…
Он выползал из своего гнезда и шел на сближение с противником!..
И Людмила приняла этот «вызов»!.. …Долго тогда лежала Люда в своем «гнезде» превратившись в мумию, и ждала, ждала своего часа…
День уже почти прошел, приближался вечер, а вражеский снайпер не подавал признаков жизни…
Он, скорее всего, заметил солдата-наблюдателя, но решил его не бить - хотел выследить саму Милу и уложить ее на месте, потому что именно она была его целью, и ас не желал размениваться на «мелочевку»… …Люда тихо свистнула, отдавая приказал своему наблюдателю, лежавшему метрах в пятидесяти от нее, чтобы тот уходил в тыл…
И осталась на ночь… …Мысль ее была проста:
«…Немец, снайпер такого класса, наверняка почитаемый офицер, и привык спать в блиндаже, а поэтому и вымотается быстрее, чем я, если застрянет здесь на ночь…» …Так они пролежали сутки!.. Не шелохнувшись!..
Это было уже не столько противостояние мастерства, сколько характеров…
А утром опять лег туман…
Голова Милы отяжелела от напряжения, в горле першило от холода, а одежда пропиталась сыростью…
И даже руки ломило в суставах от сырости и холода!.. Но она продолжала наблюдать…
…Медленно, нехотя туман рассеялся, просветлело, и тогда… Его выдало солнце… Вернее солнечный блик на оптике прицела его «Маузера»…
Мила увидела, как, прячась за макет коряги, снайпер передвигается едва заметными толчками…
Все ближе и ближе к ней!..
И…
Она двинулась ему навстречу!..
Одеревеневшее за ночь тело было тяжелым и неповоротливым, но она продолжала ползти, сантиметр за сантиметром, преодолевая холодную каменистую подстилку.
И держала винтовку перед собой - Люда не отрывала глаз от оптического прицела…
…Реальность стала нереальной, а секунда приобрела новую, почти бесконечную протяженность…
…Вдруг в прицеле Люда уловила водянистые глаза, желтые волосы, тяжелую челюсть. Вражеский снайпер смотрел на нее, и глаза их встретились…
И в этот момент напряженное лицо немецкого снайпера исказила гримаса, он понял - против него женщина! Та, которую он искал!..
Мгновение было ценою в жизнь, и она спустила курок…
И, всего лишь на одну, спасительную секунду, выстрел Люды опередил немца…
Она вжалась в землю и успела увидеть в прицеле, как моргнул полный ужаса глаз немца…
А гитлеровские автоматчики молчали, не зная как поступить, не зная, кто же выиграл в этой дуэли… И тогда Люда выждала несколько долгих минут, а потом поползла к снайперу…
Он лежал, все еще целясь в нее… Только уже мертвый…
…Мила аккуратно перевернула тело, расстегнула клапан нагрудного кармана и вынула оттуда снайперскую книжку гитлеровца…
Прекрасно зная немецкий язык, она прочла название города: «Dunkerque»… Рядом стояла цифра… И еще… И еще… Французские названия и цифры… Более четырехсот французов и англичан приняли смерть от руки этого арийца!..
Этот немецкий снайпер-ас открыл свой счет в Европе еще в 1940 году! Сюда, в Севастополь, его перебросили в начале сорок второго, и цифра «сто» напротив названия города была прочерчена черной тушью… А рядом общий итог - «пятьсот»…
Люда взяла тогда его винтовку, документы, записную книжку, и очень удобную для снайпера кепи с длинным и широким козырьком, прикрывающим глаза от солнца, и поползла обратно к своему переднему краю…
А немцы тогда так и не открыли огонь, опасаясь ранить своего именитого снайпера…
…Такой была ее последняя снайперская дуэль…
…Было что рассказать девчонкам-курсантам…
«Школа». Встреча…
Строй девушек-курсантов стоял в две шеренги перед казармой, а перед ним прохаживалась «школьный волкодав», как ее за сутки уже успели окрестить девчонки, строгая девушка-сержант:
– Всем взять сумки, проверить тетради и без опозданий в класс! Первое занятие - огневая подготовка. Тема - изучение материальной части «трехлинейной» винтовки Мосина… Второе занятие - тактика ведения снайперского боя. Его проведет лично командир взвода…
К строю неспеша приблизилась старшина Морозова…
А сержант продолжала, тем временем:
– Начало занятий через пять минут! Взвод! Р-равняйсь! Смир-рно!!! По команде «Разойдись!» строй должен рассыпаться в две секунды, как горох их порванного мешка!
– Она замолчала на секунду.
– Вольно! Разойдись!!!
Строй рассыпался в разные стороны в одну секунду - никому из девчонок не хотелось оттачивать еще и эту команду в свободные пять минут, а сержант запросто могла это устроить…
Курсанты, негромко переговариваясь друг с другом, направлялись уже ко входу в учебный корпус, неподалеку от которого заняла «боевую позицию» старшина Морозова и суровым взглядом взирала на происходящее, явно с какой-то своей, никому не известной целью… …Щупленькая Маша попыталась, было проскользнуть незамеченной мимо старшины, боязливо прячась за спинами подруг, но…
Суровый окрик был похож на неожиданный выстрел:
– Товарищ курсант!
Все курсанты остановились у входа в учебный корпус, озираясь в растерянности, и не понимая, к кому именно обратилась старшина…
– Вот вы, курсант, вы!
– Старшина вскинула руку, и показала указательным пальцем.
– Та, что прячется от меня за спину подруги! Ко мне! Бегом марш!!!
Маша виновато и даже как-то затравленно оглянулась по сторонам, и медленно направилась к Морозовой.
– Бегом марш! Был приказ!!!
Маша сорвалась с места, словно ее от души огрели вожжами по округлым ягодицам, и под недоуменными взглядами подруг, толкавшихся у входа на крыльце, бросилась бежать к суровой старшине.
Девушки по одной входили в дверь учебного корпуса, удивленно перешептываясь:
– Что это с ней, девчонки?
– А кто ее знает? Мож провинилась в чем…
Строй курсантов уже растворился в дверях, просочившись внутрь здания, когда Маша подбежала к старшине…
Она остановилась, неуклюже отдала честь, и проговорила громким сиплым шепотом, потому что ее звонкий голос вдруг пропал куда-то в одну секунду:
– Товарищ старшина, курсант Морозова по вашему приказанию прибыла!
– Что? Голос пропал?
Маша виновата опустила голову, в ожидании расправы…