Чтение онлайн

Сиротин, опираясь на трость, подошел к столу и аккуратно положил стопку личных дел на край…

Затем выпрямился, принял строевую стойку, и проговорил уставным, без эмоций, «деревянным» языком:

–  Разрешите идти, товарищ полковник?

Алдонина задумчиво подняла взгляд на Сиротина, оторвавшись, наконец-то, от бумаг:

–  Скажи-ка мне, Сиротин… Только начистоту, как офицер офицеру… Ты чем недоволен? За те дни, что я принимаю дела, у тебя выражение лица, словно два кило лимонов съел… Тебя, капитан, что-то не устраивает в нашей «Школе»?

Сиротин молчал и смотрит прямо перед собой, но его нервное состояние выдавали бегающие на скулах огромные желваки.

–  Я жду, капитан!
– Проговорила Алдонина.

И Сиротин заговорил с раздражением в голосе:

–  Да, не устраивает, товарищ полковник!
– Проговорил он без малейшего страха и даже с вызовом.
– Первое - это то, что вы обращаетесь ко мне на «Ты»!.. Мы с вами не родственники и не подружки - мы в армии!.. И не только ко мне - ко всем! Но это не главное…

Алдонина спокойно и заинтересованно посмотрела в глаза Сиротина, и стала слушать не перебивая.

А капитан говорил дальше:

–  Второе - и вот это главное!.. Я категорически не согласен с тем, что нам придется из вчерашних школьниц делать снайперов! Это тяжелая и сложная профессия, товарищ полковник! Это даже не воинская специальность - это искусство, и постичь его, дано не всем и далеко не каждому!.. Эти девочки просто не способны стать профессионалами в такие сроки, товарищ полковник! Пять месяцев!..
– Он как-то даже горько усмехнулся.
– Мы просто создадим им иллюзию их мастерства, но самого мастерства-то не будет… Мы же обрекаем их на верную гибель, товарищ полковник!..

–  Все?
– Спросила Алдонина спокойно.

Капитан только мотнул головой, давая понять, что еще не закончил:

–  Я знаю, что наши медсестры, попав в окружение, отстреливались, спасая беспомощных раненных… И погибали при этом… Я могу это понять - так уж сложилась обстановка… Но когда две молодые женщины, почти девочки, ползут ночью со «снайперкой» по нейтральной полосе, чтобы кого-то убивать - это уже «охота»… На людей охота! И страшно подумать, что происходит с их молодой психикой, когда они впервые нажимают на спусковой крючок, держа при этом на прицеле живого человека, пусть даже и врага!.. В разведку я, может быть, с такой и пошел бы, а вот в жены бы не взял…

Алдонина решительно встала из-за стола, едва не опрокинув стул:

–  А вам никто и не предлагает, капитан!
– Полковник вышла на середину кабинета и подошла к Сиротину.
– Теперь я скажу… С первым пунктом ваших претензий я соглашусь… Прошу прощения, если вас, капитан, это так сильно задело… А вот со вторым - категорически нет!!!

Алдонина нервно заходила по кабинету из угла в угол:

–  Для мужчин на войне и так хватает различных военных профессий, где необходимы физические нагрузки… Снайперское же дело требует, всего лишь, наметанного глаза!.. И потом!.. Женщины менее подвержены стрессам, а значит, умеют концентрироваться в критической ситуации!.. Психофизически женщины намного более приспособлены к работе в экстремальных условиях, чем мужчины!.. Женский порог терпения выше мужского!.. Женщины обладают более обостренными системами восприятия, невероятной наблюдательностью, повышенным ночным зрением, слухом и обонянием!.. У женщин мгновенно срабатывает боевая интуиция, заложенная природой!.. Подготовленная к ведению боевых действий женщина не испытывает в бою чувства растерянности, а ее боевая работа производится четко, собранно, целенаправленно и безжалостно!.. Женщины более добросовестно относятся к выполнению служебных инструкций и не отступают от них ни на шаг!.. В бою женщины более осторожны и при ранении - более живучи!..

Алдонина подошла к Сиротину, и посмотрела на него в упор:

–  Это не мои слова, капитан - это заключение целой группы ученых-психологов!.. И я его выучила почти наизусть, для именно таких вот случаев и высказываний, похожих на ваши!.. Вы имеете что-то против этого заключения ученых?

–  Ученые… - Хмыкнул с горечью капитан Сиротин.
– Эти ученые сами-то в бою бывали? Они видели в прицел лицо убитого ими человека? Они знают, насколько изменяется психика снайпера, который стреляет в человека, как в бумажную мишень? Без всяких эмоций… На грани равнодушия… И как это они проверяли живучесть женщин? Стреляли в них и ждали, выживет или не выживет? Уч-ченые они!..

И тут Алдонина посмотрела на капитана с едва скрываемым презрением:

–  Вы-то откуда все это знаете, капитан? Тоже мне еще, штабной специалист снайперского дела выискался! Сидите тут, в своей строевой части, бумажки по столу из угла в угол перекладываете! А страну защищать надо!
– Рявкнула полковник и в сердцах грохнула кулаком по столу.
– И мы будем ее защищать! Даже если придется погибнуть в бою, всем до одного! И без вот таких советчиков-всезнаек, как вы обойдемся!!!

Сиротин, сжал челюсти, спокойно смотрел в глаза распалившейся Алдониной, а та продолжала «метать гром и молнии»:

–  Что же касается «иллюзии мастерства», как вы изволили выразиться, товарищ капитан!.. То Партия и Нарком Обороны назначили нас сюда именно для того, чтобы мы не создавали никаких иллюзий, а добросовестно обучали и готовили для фронта классных специалистов! И я все сделаю, чтобы эти решения выполнялись! Все!!! Свободны, капитан! Можете возвращаться к своим бумажкам!..
– Алдонина наконец-то уселась за стол и раздраженно бросила перед собой папку с личным делом, которую все это время держала в руках.

–  Есть!
– Четко ответил Сиротин, и, подволакивая негнущийся протез, направился к двери кабинета.

Возле которой его нагнали слова уже успокоившейся Алдониной:

–  Товарищ капитан…

Сиротин остановился, удивленно обернулся, уже взявшись за дверную ручку, и вопросительно посмотрел на полковника.

–  Ногу-то где потерял?
– Спросила Алдонина миролюбиво.

Сиротин неопределенно пожал плечами:

–  На Финской…

–  Как? Расскажете…

Но, видимо, капитан не был склонен сегодня пускаться в воспоминания. Он так же неопределенно ответил:

–  Нечего рассказывать, товарищ полковник… Просто не повезло…

Алдонина сочувственно и понимающе кивнула головой и проговорила, уже полностью успокоившись:

–  Ну, хорошо… Идите…

…Уставшая, после целого дня напряженных занятий с курсантами, Мила прикрыла за собой дверь входную дверь, и пошла по, тускло освещенному коридору общежития к двери своей комнаты, когда за ее спиной открылась другая дверь, и сонная женщина-комендант выглянула в коридор:

–  Сизова… Тебе письмо…

Мила тут же подбежала к коменданту и посмотрела ей в глаза:

–  От кого?

–  Я чужих писем не читаю, дочка… Тебе лучше знать, от кого.
– И улыбнулась совершенно по-матерински.
– Смотри-ка? Не успела приехать, а уже вдогонку письма летят? На! Держи уж!.. А я спать пойду…

Она протянула лейтенанту белый бумажный «треугольничек» письма и тут же закрыла за собой дверь…

–  Спасибо вам, Анна Матвеевна… - Прошептала Мила, и посмотрела на письмо глазами, светящимися радостью.