Целевая колода
Шрифт:
«Я ценю вашу уверенность, но это не моя сильная сторона».
«Нет, не так». Дверь резко распахнулась на этаже Тиля. Он вышел, придержал дверь, пока додумывал свою мысль.
«Помни — ты здесь для великих дел».
Тиль подмигнул и позволил двери закрыться.
Штейн закрыла глаза.
«Если я выживу», — подумала она.
НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ Пул и Штейн провели час с президентом и советником по национальной безопасности. Штейн кратко рассказал о Цзян Ши. Подчеркнул выводы Драй и угрозу использования бешенства в качестве оружия. Президент одобрил её план. Поручил советникам подготовить президентское заключение.
Штейн и Пул вышли наружу. Миссия началась.
Сердце её колотилось не переставая. Она сжала кулак и пошла к выходу.
Длинный коридор Западного крыла тянулся от Овального кабинета до кабинета начальника штаба. Не в силах сдержаться, Пул остановился на полпути и повернулся к Стайну.
«Вы просчитались», — сказал он.
Прижавшись спиной к стене, Штейн посмотрела на него свысока: «Президент так не думает».
«Китайцы не будут стоять в стороне и позволят нам пронести ядерное оружие через границу, чтобы взорвать их лабораторию».
«Мы это уже проходили».
«Они ответят тем же. Они атакуют Тайвань обычными силами. Уничтожат один из наших авианосцев. Нанесут свой собственный ядерный удар».
«Эти варианты были рассмотрены нами при оценке угроз. С нашими японскими и австралийскими союзниками мы можем удержать Тайвань. Системы «Иджис» защищают наши авианосцы. Китайцы не нанесут ядерный удар. Если бы они это сделали, мы бы победили».
«Почему ты так, чёрт возьми, уверен? Кто умер и сделал тебя Богом?»
«Бог дал мне мозги, чтобы думать самостоятельно. Я не оставлю китайцам возможность уничтожить мир. Ни намеренно, ни посредством самого грандиозного провала, который положит конец истории человечества».
Мимо прошла симпатичная сотрудница. Штейн и Пул смотрели в пол, пока она не скрылась из виду.
Пул понизил голос. «Я считаю, что существует реальный риск того, что китайцы нападут на нас. Я продолжу выступать против этой миссии. Вы будете следить за связью, чтобы получить команду на отмену».
Штейн улыбнулся. «Я недооценил тебя, Пул. Я уважаю твою убежденность. Я думал, ты просто очередной тупой бюрократ».
Пул фыркнул. «Я заместитель директора, Штейн. В последний раз, когда я смотрел, ты был помощником заместителя директора. Я получу команду «отбой». Клянусь всем святым, когда получу, я оттрахаю твою костлявую задницу до крови из глаз».
Штейн наблюдал, как заместитель директора по планированию выбегает из Западного крыла.
«ПУЛ МАНЕВРИРУЕТ, чтобы нас отменили?» — спрашиваю я.
«Да. Я пришёл из центра связи. Он проверял наш протокол, чтобы убедиться, что я получу команду на прерывание».
«Думаешь, он поймет?»
«Кто знает? Он лоббирует директора и генерального юрисконсульта. У нас есть Меморандум об уведомлении, но они проверяют полномочия, предусмотренные Разделом 50. Если они обнаружат, что полномочия президента неясны, они могут убедить его отказаться от должности».
Уперев руки в бока, я поворачиваюсь и смотрю на C-130. «Штайн, как только мы выпрыгнем из самолёта, они не должны прерывать полёт».
«Брид, как только мы окажемся в Китае, я перестану ждать команду отмены».
Штейн говорит искренне.
На мне джунглевая форма и тандемная обвязка. Впервые с тех пор, как я её знаю, Штейн не в форме.
На ней светло-голубые джинсы, кроссовки и белая футболка. Поверх футболки надет чёрный пиджак. Джинсы отглажены. Складки острые, как нож.
«Сними пальто».
Штейн снимает куртку. Перекидывает её через руку, ищет, куда бы положить. Кладет на спинку стула.
Она стоит рядом со столом, заваленным парашютным снаряжением. На поясе у неё висит пистолет SIG.
«Президент не поверил предупреждениям Пула о возмездии со стороны Китая. Поэтому Пул заявил, что применение ядерного оружия безнравственно».
«Нравственность — хорошая защита, — говорю я. — Всегда приятно быть на стороне праведника».
«Японцы использовали китайских гражданских лиц для экспериментов с биологическим оружием. Вскрывали пациентов ещё при жизни. Чтобы органы были свежими. Морально ли это?
Генерал Макартур заключил сделку с японскими врачами.
Они предоставили нам свои данные. Ни один из них не был осуждён за военные преступления. Разве это было морально? Теперь китайцы готовы засунуть нам в задницу боевое бешенство. Уверен, это морально.
Я никогда не видела Штейн такой взвинченной. Я беру её за плечи. «Штайн».
Штейн понимает, что ворчала. Она смущённо смотрит на меня.
«Расслабься, — говорю я ей. — Это произойдёт. Вот, надень это».
Я передаю ей ремни безопасности пассажирского тандема.
Штейн выдыхает сквозь раздутые щеки. Пожимает плечами, держась за страховку. Она под давлением. Я сосредоточен на миссии, на том, что происходит за ограждением нашего охраняемого объекта.
Штейн беспокоится о миссии, политике офиса и Эпплйарде.
«Хорошо», — говорю я. «Ваша система безопасности плотно затянута. Не беспокойтесь о D-образных кольцах и застёжках спереди. Стой прямо».
Штейн делает глубокий вдох и встаёт, сдвинув ноги и расставив руки по швам. Я подхожу к ней сзади, совсем близко.
Она дрожит.
«Ты пассажирка, — говорю я ей. — Всё, что тебе нужно сделать… это ничего».
«Ничего», — выдыхает Штейн.
«Ничего. Твоя роль в этой эволюции совершенно пассивна. Ты пристегиваешься ко мне в четырёх точках. Четыре карабина на твоей обвязке крепятся к D-образным кольцам на моей. Два на плечах».
Я беру быстроразъёмные соединения на её плечах и защёлкиваю их на D-образных кольцах моей обвязки. Защёлкиваю штифты. «Эти точки соединения рассчитаны на пять тысяч фунтов каждая», — говорю я ей. «Я их закрепил. Ещё две присоединятся к нам на бёдрах. Сейчас я их соединю».
Мы со Стайн стоим так близко, что я чувствую, как бьётся её сердце. Она успокаивается. Живёт настоящим.
«Теперь мы один человек», — говорю я ей. «Когда мы выйдем из самолёта, ты должна быть неподвижна. Скрести запястья на груди, как будто собираешься спать».
Я беру её руки и складываю их для неё. Положу правую руку ей на лоб и откину её голову назад. Она закроет глаза. «Выгнись, — говорю я, — и приложи голову ко мне».
Плечо. Это всё, что тебе нужно сделать. Я вытяну руки и буду летать.