Чтение онлайн

Он задремал. Перед глазами закачались хрустальные шары, запахло елкой, затрещала свечка, и ему приснилось, что он здоров, что Нарси прижимается к нему и плачет и у него на губах ее соленые слезы.

— Девочка моя… – прошептал он и не проснулся.

— Вставай.

Над ним, скрестив руки, стоял рослый вороной кентавр. Его черные волосы были заплетены в замысловатые косицы, перевитые цветными ремешками, на груди висел какой-то – не разглядеть – знак или амулет.

Вожак. Или нет… – снова проснулся в голове редактор. Вождь. М–мерлин, какой материал пропадает…

— Умеешь останавливать кровь?

Драко осторожно кивнул, нащупывая палочку.

— Тогда готовься. Чашу!

– Episkey…

– Episkey…

– Episkey…

– Episkey…

– Episkey…

– Episkey…

Геронт прижимал к пузу бронзовую чашу. К чаше вереницей подходили кентавры, проводили рукой по острому краю, ждали, пока внутрь стекут три капли, и шли дальше, к нему. Он проводил палочкой по ране, произнося кровоостанавливающее заклятье: снова, снова и снова. Воины, женщины, дети на тонких неуклюжих ногах, снова воины – и каждый смотрел на него пристально, и этому не было конца. Последним подошел рыжий юнец – один из двоих, встретивших его. Посмотрел, оскалился, хотел что-то сказать – но оглянулся на вождя и промолчал.

— Возьмите у него сосуд, – приказал Геронт.

Драко зашарил по карманам, вынул колбу, торопливо увеличил.

— И жезл.

Рыжий молча сдавил ему правое запястье и выхватил палочку.

Опустив палочку острым концом в колбу, Геронт ловким движением опустил над ней чашу. Кровь послушно потекла по палочке в узкое горлышко.

Драко не помнил, как закупорил и убрал колбу, не помнил, как его довели до границы аппарационной зоны.

— У тебя все равно ничего не выйдет, – мрачно сказал рыжий страж, его бессменный проводник.

Драко пожал плечами. Ему-то откуда знать…

— Ты не получишь камень. Он принадлежит лесу.

— Камень? – он первый раз поднял глаза на рыжего.

— Брошенное в лесу принадлежит лесу! – важно произнес рыжий. – А теперь – уходи!

— Постой. Поттер бросил камень в лесу? Где?..

— Уходи!

Рыжий выхватил лук, и Драко поспешно аппарировал.

В Берлоге, раздевшись и спрятав колбу, он, пошатываясь, добрел до ванной и уставился в зеркало.

Бледная, вымазанная кровью физиономия, грязные встрепанные волосы… Он опустил взгляд на руки – те тоже были все в крови: держали палочку. Хорош бы он был, если бы аппарировал домой в таком виде…

Смыв кровь, он снова взглянул в зеркало.

— На тебе лица нет, мальчик, – пропищала старая стекляшка.

И не только… Он уже сам не понимал, чего хочет и что делает, он слепо действовал по намеченному раньше плану – как марионетка под «империусом».

Камень в лесу? Поттер его бросил? Хорошо, ему покажут это место. Он уже знал кто.

Зелье памяти. Надо поднять старые конспекты…

Эван не пришел ни в субботу, ни в воскресенье. Дора сказала, что он попросил заменить его на уроках, и Рем, встревожившийся было, успокоился. Если он правильно соотнес лунные циклы и смитовский недуг, Эван все-таки приготовил зелье.

Он появился в понедельник, тринадцатого вечером.

— Сбежал, – признался Эван с порога. – Я ненадолго и только если не помешаю.

Рем махнул рукой и вернулся к столу, заваленному открытками, золотыми сердечками и шелковыми бантиками.

— Если ты не против творческого беспорядка, то сиди сколько хочешь. Только звездочки не рассыпь, в третий раз собирать не буду.

— Постараюсь, – прохрипел Эван и закашлялся. Полез было за фляжкой, но отдернул руку. Рем кивнул сам себе.

— Как горло?

— Болит, – скривился Эван. – К счастью, ровно так, как написано в источнике.

— Долго еще?

Эван пожал плечами, потер замотанную шарфом шею.

— Еще источник предписывает молчать.

— Молчи, – согласился Рем. – Валентинки клеить будешь?

Эван молча фыркнул.

— Зря. В заповедник бы отправил, девочкам. Берте, Ромашке… Броне.

— Броня мальчик.

— Ему все равно было бы приятно, – не уступил Рем. – Виоле?

— Виоле точно не стоит. Бедняга решит, что мне от нее что-то нужно.

— Тебе явно пора что-то менять, – улыбнулся Рем и приклеил еще одну звездочку.

Дора заглянула в гостиную, помахала Эвану, изо всех сил стараясь не заглядывать Рему через плечо.

— Привет еще раз. Как горло, получше?

— Через день–два буду как новенький.

— Смотри уже, – великодушно разрешил Рем. – Это не тебе, это мы с Тедди ваяем валентинку для Виктории.

— У–у. А Тедди-то где? – чуть разочарованно спросила Дора.

— Выпрашивает у бабули красивую ленточку. Приделаем ее вот сюда – и у нас будет самое красивое любовное послание во всей Англии. Конечно, не считая того, что я сделал утром, пока та, кому оно адресовано, муштровала хогвартских студентов.

Дора со счастливым смехом унеслась к матери, там, судя по звуку, опрокинула-таки коробку с лоскутами и лентами, зато Тедди сразу нашел нужную и радостно завопил.

— До сих пор шлешь супруге валентинки, Люпин, – так романтично, – молчать у Эвана явно не получалось.

— Ага, – отозвался Рем. – И она хранит все семь. Чертовски романтично, Эван.

— Так у вас на завтра большие планы?

— У нас завтра традиционный детский сад, – улыбнулся Рем. – И ты приходи, если хочешь. Мы собираем всю малышню на вечер с ночевкой. Тедди, Вики, Джим, Фредди, может, еще Молли подкинут — в общем, много и весело. Молли ты не знаешь, это племянница Рона и Джорджа, очень серьезная маленькая леди, ну а с Фредди вы, кажется, пересекались пару раз в «Умниках». Вот тот мини–торнадо, которого Энджи отловила уже у самого котла, – это и был Фредди.

— Да уж, весело, – фыркнул Эван. – Выходит, освобождаете молодежи романтический вечер. А сами?

— Романтика всякая бывает, – Рем пожал плечами. – Дети… они так быстро растут. Тедди уже семь, с ума сойти, еще чуть–чуть – и в Хогвартс пора…

Рем махнул рукой, словно прихлопнул готовый сорваться поток банальностей. Как объяснишь – и кому он объясняет?

— Приходи, Эван, – повторил он. – Хорошо будет.

— Я на завтра заседание клуба пообещал, – неуверенно проговорил Эван. – И так три занятия пропустили, пока… – он дернул воротник.