Чтение онлайн

— Ты слышишь меня? Я спрашиваю, Северус, ты чью кровь брать будешь, мою или ее? Нужна кровь врага, ведь так? И Лили – его злейший враг, это она его остановила, ты ведь понимаешь? Она отдала свою жизнь, чтоб его остановить, а ты что собрался делать? Кого вытаскивать?

Лили пожертвовала жизнью, чтобы спасти своего сына и уничтожить Лорда, она добровольно… чтоб исправить его, Северуса, ошибку, он сдал ее Лорду…

— Ты понимаешь, чего просишь?

Старик, кажется, тащил его куда-то, Северус не мог сопротивляться, переставлял ноги, чтобы не упасть, а голос Старика гремел в ушах.

— Ты понимаешь, что ты получишь?

Призрак. Или ее в чужом теле. Или в ее собственном – инфери? Лили настоящая ушла, умерла, ее больше не будет совсем.

И когда осознание этого непоправимого факта навалилось, он рухнул в кресло в кабинете Старика и уткнулся лицом в колени…

¬

— Поверить Снейпу? – переспросила Минерва. – Думаю, я могу ему поверить, и Драко тоже поверит. Эван… ты не устал жить чужой жизнью?

— Это моя жизнь, Минерва, – проговорил он. – Уже шесть лет – не самых плохих, кстати.

Минерва заколебалась – говорить ли?

Кингсли Шеклболт появился в кабинете директора сразу после Рождества. От чая не отказался, но сразу серьезно сдвинул брови и начал без предисловий.

— Мне жаль, что я в праздник и с плохими новостями, но у меня есть кое–какие сведения о вашем новом зельеделе, Минерва. У него документы фальшивые.

Ну вот оно. Может, сразу выложить козырь на стол – это Северус Снейп, выжил, вернулся, не хочет огласки, да и кто бы захотел на его месте? Но, во–первых, она успела пообещать Эвану. А во–вторых, это должно быть его решение.

— Диплом Дурмштранга настоящий, – осторожно заметила она.

— Но не его. Он не Эван Смит.

— Я знаю.

Кингсли удивился, даже поразился. Ну конечно, куда ей до прозорливых и быстрых… кого, кстати? Кингсли неспроста заинтересовался Смитом, с ним советовались, и Рема можно с чистой совестью исключить, значит…

— Это вы с Гарри обнаружили, верно?

Теперь он смутился. Разумеется, коварный зельедел обвел вокруг пальца наивную старую леди, это вам не Альбус Дамблдор, впору говорить спасибо, что Шеклболт пришел один и посоветоваться, а не во главе отряда авроров спасать бедную старушку Макгонагалл.

¬– Я знаю, что Смит не тот, за кого выдает себя, – повторила она. – Но он не скрывается, Кингсли, он скрывает только свое имя, и я могу уверенно сказать, что в этом нет ничего преступного. Хогвартс в безопасности, дети в безопасности. Смит не в розыске. Я могу доверять ему и рассчитывать на его помощь, но только до тех пор, пока храню его инкогнито. Прости, большего сказать не могу.

Бедняга Кингсли. Проблема с зельеделом внезапно превратилась в вопрос доверия Минерве Макгонагалл. Минерве даже стало его жаль, но что она могла поделать? Предложить еще чаю и песочных тритончиков. Мерлинова борода, она начинала еще лучше понимать Альбуса!

— Я ручаюсь за безопасность школы и детей, – твердо сказала она. – Это ведь главное, Кингсли?

Министр молчал. Потом залпом допил остывший чай и поднялся, высокий, плечистый, внушительный. Минерва глянула снизу вверх и поправила очки.

— Я оставлю все как есть, директор Макгонагалл, при условии, что мы ставим на Смита «колпак». Только за пределами Хогвартса. Здесь он под вашим контролем, а вот если решит покинуть школу, мне хотелось бы знать, куда он пойдет и с кем встретится. Я не хочу рисковать после того кошмара, что был при Волдеморте. Если ваш Смит честный парень и ему нечего скрывать, кроме своего имени, то и «колпак» ему не повредит. Но если… то я хочу быть в курсе.

— Да, Министр, – она подхватила его официальный тон.

Она расскажет Эвану о «колпаке» и разговоре с Кингсли, когда сама разберется, что же тут происходит.

И вот теперь она задумалась – а не сказать ли? Вернуть себе имя, снять подозрения, получить свободу действий – наверное. Эван перебил ее мысли, решительно хлопнув по столу.

— Вот что. Вы когда камень проверяли, сигналку поставили?

— Конечно, – возмутилась Минерва.

— Вот и славно. Если Драко доберется до камня – мы будем знать. И можно будет действовать, говорить, вмешивать Нарциссу. В общем, я предлагаю ловить на живца.

Минерва подумала – и согласилась.

Мороз кусал за уши и кончик носа. Диагон–аллея просыпалась, скрипел снег под ногами, звенели колокольчики над дверями магазинов – издалека, будто выход был не в десятке ярдов, а в миле отсюда. Здесь же была тишина и синие тени. Драко стиснул палочку в правой руке, фиал в левой и пошел вперед, где лежал нетронутый снег. Плохо, что так холодно, он не почувствует приближения дементора издалека. Значит, нужно смотреть внимательней, особенно вон туда, в разбитые окна и перекошенные двери.

Думать о хорошем, радоваться – чтоб твари прилетели поскорее, пока еще пальцы и губы не застыли от холода. Хорошее – это отец, но думать о нем сейчас было слишком горько.

Значит, думать о Луне. Больше ничего хорошего в жизни Драко не было.

В Хогвартсе он обращал внимание на Полоумную Лавгуд только потому, что она хвостом тягалась за гриффиндорской компанией. Она устроила Поттеру то дурацкое интервью в дурацком журнале своего отца и была в министерстве с остальными – в общем-то и все. Он даже удивился, когда на рождественских каникулах обнаружил, что Лавгуд – пленница в Мэноре. Толку от нее?

— Лорду виднее, от кого есть толк, от кого нет, – огрызнулась тетушка Белла. – От кого нет толку, так это от вашей семейки, ничего нельзя поручить!

— Белла, ты живешь в нашем доме, – резко напомнила мать. – Лорду нужен Лавгуд, а он куда послушнее, пока его дочь здесь.

— Не понимаю, зачем ему этот старый маразматик, – плачущим голосом пожаловалась тетя Белла, своим собственным словам вопреки. Драко промолчал: спорить с тетушкой выходило себе дороже.

Он присматривал за пленниками, пока был дома. Вообще-то приносить еду и убирать в подвале входило в обязанности Петтигрю, Драко подозревал, что здесь не обошлось без вмешательства Снейпа. По слухам, неприятный толстяк чуть ли не в прислугах у него ходил. Впрочем, расспрашивать Драко не пытался: со всеми, кроме Снейпа, толстяк держался высокомерно и чуть что – срывался на визг и тыкал в лицо страшной серебряной рукой.

Когда Петтигрю не было поблизости, Драко спускался в подвал и садился у двери. А что еще оставалось? Своей комнаты у него больше не было, дом был полон чужими знакомыми и незнакомыми людьми, к Лорду таскались то из министерства, то егеря, Драко маялся чужим присутствием, топаньем, разговорами, вонью от егерских курток. Он сбегал в подвал, где было тихо и спокойно, зажигал маленький «люмос», садился у двери.

За дверью слышались голоса. Олливандер рассказывал о свойствах разных деревьев для палочек, и какое из них лучше сочетается с волшебными компонентами, и про валлийский драконий заповедник, куда он ездил за струнами, а однажды Драко услышал кусок какого-то романа без начала и конца – явился Петтигрю и пришлось уходить с независимым видом, а на следующий день рассказывала уже Луна – о морщерогих кизляках, и как они с папой чуть не поймали одного, о лунных бабочках и мыслепутанках, пересказывала маггловские книжки о волшебниках и феях, смешные и странные. Гоблин отмалчивался, но иногда Полоумной Лавгуд удавалось и его разговорить, и тогда Драко слушал о гоблинских войнах с недостойными волшебниками и великих мастерах, обманутых недостойными волшебниками.