Чтение онлайн

Экономика региона тоже изменилась. Торговля лекарственными травами стала прибыльным бизнесом. Крестьяне начали выращивать не только зерно, но и лечебные растения.

— В этом году я на ромашке больше заработал, чем на пшенице! — хвастался крестьянин Степан. — Академия скупает все, что вырастим.

Появились новые профессии — сборщики трав, изготовители медицинских инструментов, переписчики медицинских текстов. Безработица в регионе практически исчезла.

Но самым важным достижением я считала изменение отношения к человеческой жизни. Раньше смерть ребенка или роженицы воспринималась как неизбежность, «божья воля». Теперь люди знали — можно бороться, можно спасти, можно предотвратить.

— Элиана, — подошла ко мне молодая женщина после лекции для акушерок. — Я хочу поблагодарить. Мой первый ребенок умер при родах пять лет назад. Повитуха сказала — так бывает. Второй родился в вашей клинике. Живой, здоровый. И я тоже жива. Это чудо.

— Это не чудо, — мягко поправила я. — Это правильное ведение родов, чистота, готовность к осложнениям. Но я рада, что мы смогли помочь.

— Можно я буду учиться? Хочу стать акушеркой. Чтобы другие женщины не теряли детей, как я потеряла первого.

— Конечно. Приходите на подготовительные курсы.

Таких историй были десятки. Люди, потерявшие близких от излечимых болезней, шли учиться, чтобы спасать других. Формировалось новое поколение медиков — мотивированных не деньгами или статусом, а желанием помогать.

К концу второго года мы выпустили первых полноценных специалистов — двадцать четыре человека, прошедших весь курс обучения. Церемония вручения дипломов была торжественной — с клятвой (я адаптировала клятву Гиппократа), мантиями, поздравлениями от властей.

— Вы — первые, — говорила я выпускникам. — Первые настоящие врачи новой формации. На вас смотрят, по вам будут судить о нашей академии. Не подведите.

Они не подвели. Через год каждый из них спас десятки жизней, обучил помощников, распространил новые знания.

После церемонии, когда гости разошлись, а студенты отправились праздновать, Маэль подошел ко мне:

— Элиана, мы создали академию. Выпустили первых врачей. Получили королевское признание. Может, теперь пора подумать и о личном?

Я посмотрела на него. За полтора года совместной работы он стал мне больше, чем просто коллегой или возлюбленным. Он стал частью меня.

— Ты прав. Отец Серафим уже полгода ворчит про «жизнь во грехе».

— Так что? Сыграем свадьбу?

— Сыграем. Но после того, как закончим планирование филиалов. И наладим международный обмен. И…

Маэль закрыл мне рот поцелуем:

— Или мы назначим дату сейчас, или будем откладывать вечно.

— Через три месяца?

— Договорились. Три месяца, и ты официально становишься госпожой… кстати, какую фамилию возьмешь?

Я задумалась. В этом мире женщины обычно брали фамилию мужа. Но я уже стала известна как Элиана-лекарь…

— Давай обе оставим? Звучит?

— Длинновато, но звучит. Как и все, что ты делаешь — нестандартно.

Планы на будущее были грандиозными. Мы часами обсуждали, рисовали схемы, считали бюджеты.

— Пять филиалов за пять лет, — говорил он. — По одному в каждом крупном городе королевства.

— И унификация программ. Чтобы диплом нашей академии признавался везде.

— И исследовательский центр. Настоящий, с лабораториями, библиотекой, экспериментальной клиникой.

— И международный обмен. Приглашать специалистов из других стран, отправлять наших на стажировки.

Мечты, мечты. Но разве не с мечты все начиналось? Три года назад я очнулась в чужом теле в средневековой деревне. Теперь я ректор Королевской медицинской академии, жена любящего мужа, наставник сотни студентов.

— Знаешь, — сказала я Маэлю, когда мы лежали в нашей спальне после особенно тяжелого дня (официально у нас были отдельные комнаты, но фактически мы жили вместе уже давно), — иногда я думаю: а что было бы, если бы я не попала сюда?

— Ты жалеешь?

— Нет. Ни секунды. Там я была никем. Одной из тысяч. Здесь я меняю мир.

— Мы меняем мир, — поправил он. — Вместе.

— Вместе, — согласилась я.

За окном шумели студенты — видимо, отмечали сданный экзамен. В лаборатории горел свет — кто-то из особо усердных продолжал эксперименты. В клинике дежурные принимали ночных пациентов.

Академия жила. Росла. Развивалась.

Сад знаний, который мы посадили, начинал приносить плоды.

И это было только начало.

Первые признаки грозы появились за неделю до того, как разразилась буря. Я заметила их в мелочах — в том, как некоторые торговцы вдруг перестали продавать нам лекарственные травы, в косых взглядах на улице, в шепотках за спиной.

— Лина, у нас проблема, — Маэль вошел в мой кабинет с таким лицом, будто кто-то умер.

— Что случилось?

— Гильдия лекарей созывает экстренное собрание. И главный вопрос — «незаконная деятельность самозваной школы».

Я откинулась на спинку стула. Ну вот и дождались. Три месяца после официального открытия академии — слишком долго для того, чтобы старая гвардия терпела наш успех.

— Кто возглавляет атаку?

— Мастер Григорий. И он в ярости — половина его пациентов перешла к нашим выпускникам.

— Только экономика виновата?

— Нет. К нему присоединился отец Серафим — не наш местный, а его тезка из соборного прихода. Тот еще мракобес. Считает, что женщина-лекарь — это происки дьявола.

Я хмыкнула:

— Оригинально. А еще кто в этой веселой компании?

— Лекарь Остап — потерял практику после того, как наша Василиса вылечила его «безнадежных» пациентов. И алхимик Прохор — он просто завидует твоим успехам. Говорит, что ты используешь запрещенные магические практики.

— Чудесно. Целая коалиция недовольных. И что они хотят?

Маэль положил на стол официальное письмо с печатью гильдии:

— Полного запрета нашей деятельности. Закрытия школы. И твоего изгнания из региона как «нарушительницы божественного порядка».