Чтение онлайн

— Покажем. Подготовь самые впечатляющие кристаллы. И хирургические инструменты — все до блеска. Анна, ты займешься статистикой. Мне нужны точные цифры — смертность до и после открытия школы.

— Будет сделано!

— И еще, — я остановилась. — Нужно подготовить пациентов-свидетелей. Пусть люди сами расскажут, как мы их спасли.

День диспута выдался на редкость ясным. Осеннее солнце освещало площадь, где собралось, наверное, пол-города. С раннего утра горожане стекались к центральной площади, занимая лучшие места. Установили помосты — грубо сколоченные, но крепкие конструкции из свежих досок, еще пахнущих смолой. На них расставили столы для демонстраций, покрытые белыми полотнами (я настояла на чистоте). Для почетных гостей соорудили навес из яркой полосатой ткани и поставили ряды скамей.

Площадь преобразилась. Обычно захламленная телегами и товарами, сегодня она была расчищена и даже подметена. По периметру выставили городскую стражу — дюжину крепких молодцов в кожаных доспехах с алебардами. Воевода явно не хотел беспорядков. На крышах окружающих домов виднелись любопытные лица — те, кто не смог протиснуться в толпу внизу.

Я стояла за кулисами импровизированной сцены, проверяя в последний раз свои инструменты. Скальпели блестели на солнце, идеально острые и стерильные. Склянки с настойками выстроились ровными рядами. Кристаллы покоились в бархатной шкатулке. Руки слегка дрожали — не от страха, а от адреналина. Как перед сложной операцией.

Воевода открыл собрание:

— Граждане! Сегодня мы решаем важный вопрос — какой медицине быть в нашем городе. Традиционной, проверенной веками, или новой, основанной на иных принципах. Прошу обе стороны представить свои аргументы.

Первым выступал Григорий. Старик был в ударе. Он медленно поднялся на помост, опираясь на резной посох — чисто театральный жест, я видела, как он бодро шагал без всякой опоры пять минут назад. На нем была парадная мантия гильдии лекарей — темно-зеленая, расшитая золотыми нитями в виде змей и чаш. Седая борода была тщательно расчесана и умащена маслом, придававшим ей благородный блеск. Глаза под густыми бровями горели фанатичным огнем.

— Веками наши предки лечились испытанными способами! — его голос, усиленный естественной акустикой площади, разносился далеко. — Кровопускание выводит дурную кровь! — он поднял ланцет, и лезвие сверкнуло на солнце. — Прижигание очищает от скверны! — в другой руке появился раскаленный железный прут, от которого шел дымок. — А что предлагает эта… особа? — он презрительно указал в мою сторону. — Резать людей, как скот! Совать в головы светящиеся камни с бесовскими знаниями!

Он демонстративно подозвал добровольца — худощавого мужчину лет сорока в выцветшей рубахе, видимо, из городской бедноты, которому пообещали несколько медяков за участие. Григорий засучил рукав пациента, обнажив тощую бледную руку с выступающими венами.

— Смотрите, как делали наши деды! — старик ловко сделал надрез ланцетом. Темная венозная кровь потекла в медный таз с характерным звуком. — Дурная кровь выходит, человеку сразу легче!

Доброволец действительно кивал, хотя был бледен как полотно, и на лбу у него выступил холодный пот. Я видела, как подрагивают его колени.

— А вот универсальное средство от всех болезней! — Григорий поднял склянку с мутной жидкостью. — Настойка из семи трав, собранных в полнолуние и освященных в церкви!

Толпа одобрительно загудела. Многие кивали — так их лечили всю жизнь.

Потом настала моя очередь.

— Уважаемые горожане, — начала я спокойно. — Я не отрицаю заслуг традиционной медицины. Наши предки делали все, что могли, с теми знаниями, что у них были. Но мир не стоит на месте. Мы узнаем новое, понимаем болезни лучше. И если есть способ спасти жизнь — разве не грех им не воспользоваться?

Я пригласила Ванечку с отцом. Пятилетний мальчуган смущенно жался к родителю, но когда отец подтолкнул его вперед, храбро вышел на середину помоста. На нем была новая рубашка — видно, специально для такого случая купили. Белокурые волосы аккуратно расчесаны, щеки румяные от здоровья. Трудно было поверить, что год назад этот крепыш умирал.

— Вот Ваня. Год назад он умирал от дифтерии, — я положила руку на плечо мальчика, и он доверчиво прижался ко мне. — Горло перекрыло пленками, он задыхался. Кожа синела, глаза закатывались. Мастер Григорий — что бы вы делали?

Старик нахмурился, явно не ожидая прямого вопроса:

— Кровопускание для выведения ядов, горячие компрессы на горло, молитвы святому Власию — покровителю горла…

— И ребенок бы умер от удушья за два часа, — я сказала это спокойно, но в толпе прошел ропот. — Мы сделали трахеостомию — маленький разрез на шее, чтобы воздух шел в легкие напрямую, минуя перекрытое горло. Покажешь шрам, Ваня?

Мальчик важно задрал подбородок, демонстрируя тонкий белый шрам на шее — не больше двух сантиметров, аккуратный, почти незаметный.

— Неделя лечения, и он полностью здоров. Бегает, играет, дышит нормально. Федор, расскажите людям.

Отец Вани, купец Федор, вышел вперед:

— Господа, я видел, как мой сын синел и умирал. Никакие молитвы не помогали. Госпожа Элиана спасла его. Да, она разрезала горло — но он ЖИВОЙ! Вот он, стоит передо мной!

Потом я пригласила Степана-мельника. Он вышел уверенной походкой — крепкий мужик лет сорока пяти, с мощными плечами и мозолистыми руками. Мучная пыль, въевшаяся в кожу за годы работы, придавала ему какой-то призрачный вид. Но глаза смотрели весело и благодарно.

— У Степана были камни в почках. Боль такая, что хоть на стену лезь. Помните, Степан?

— Как забудешь такое, — мельник покачал головой. — Скручивало так, что на четвереньках ползал. Орал как резаный, соседи сбегались.

— Традиционное лечение? — я повернулась к Григорию.

— Травы, выводящие камни — хвощ полевой, спорыш, брусничный лист. Горячие ванны для расслабления… — начал старик, но я перебила:

— Степан, сколько лет вы так лечились?

— Пять лет мучился, госпожа Элиана. Каждый месяц приступы, работать не мог. Мельницу чуть не потерял — кто ж доверит зерно человеку, который в любой момент может от боли сознание потерять?

— Мы провели операцию. Да, разрезали кожу, извлекли камни. Покажите их, Степан.

Мельник достал кожаный мешочек, развязал тесемки и высыпал на ладонь несколько камешков. Толпа ахнула — камни были размером с фасоль, неровные, с острыми краями. Неудивительно, что они причиняли такую боль.

— Вот они, мои мучители. После операции — ни одного приступа за год. Работаю как молодой!

Но самый сильный эффект произвела Татьяна с годовалым малышом.

— Татьяна могла умереть в родах. Ребенок шел неправильно, застрял. Обычно это смертный приговор и матери, и младенцу. Мы сделали кесарево сечение. Да, разрезали живот. Но посмотрите — вот она, живая и здоровая. И сын ее — крепкий карапуз.

— Это противоестественно! — взвизгнул отец Серафим. — Бог определил женщине рожать в муках!

— А также жить и растить детей, — парировала я. — Что важнее — догма или жизнь?

Кульминация наступила неожиданно. Из толпы вытолкнули мужчину с окровавленной повязкой на руке — молодого плотника, судя по стружкам в волосах и пятнам смолы на одежде. Лицо было серым от боли, на лбу блестел пот.

— Вот! — закричал кто-то. — Топором руку порубил час назад! Пусть оба лечат, посмотрим, кто лучше!