Чтение онлайн

На следующий день площадь перед городским собором была забита народом. Мастер Григорий выбрал время и место с умом — полдень воскресенья, когда все свободны и могут послушать.

Площадь представляла собой внушительное зрелище. Вымощенная неровным булыжником, она могла вместить добрую половину городского населения. В центре возвышался старый каменный помост, обычно использовавшийся для объявления указов и публичных наказаний. Сегодня он служил трибуной для Григория. По периметру площади теснились торговые лавки, сейчас закрытые ради воскресного дня. Их деревянные навесы давали тень немногочисленным счастливчикам, остальные жались под осенним солнцем, еще по-летнему жарким.

Я стояла в толпе, накинув капюшон грубого шерстяного плаща — обычная горожанка среди сотен других. Вокруг меня толпились ремесленники в кожаных фартуках, купчихи в ярких платках, крестьяне в выцветших рубахах, даже несколько мелких дворян в бархатных камзолах. Пахло потом, луком, дешевым элем и той особой смесью запахов, которая бывает только в средневековых городах — навоз, дым, прокисшее молоко и свежий хлеб.

— Добрые люди! — гремел Григорий с импровизированной трибуны. — Среди нас завелась зараза пострашнее чумы! Девка-выскочка, возомнившая себя лекарем, учит мужчин, как лечить! Это против божьего порядка!

Толпа зашумела. Кто-то одобрительно кивал, кто-то хмурился.

— Она использует светящиеся камни! — продолжал он. — Это не божья помощь, а дьявольское наваждение! Эти камни высасывают душу и насаждают бесовские знания!

— А моего сына они вылечили! — крикнул кто-то из толпы.

— Временное облегчение! — парировал Григорий. — Дьявол тоже может исцелять, чтобы потом забрать душу! Вспомните — сколько людей умерло в их так называемой школе?

Это был удар ниже пояса. Да, у нас были смерти — медицина не всесильна. Но процент выживаемости был в разы выше, чем у традиционных лекарей.

— Она режет людей заживо! — подхватил неместный отец Серафим. — Вспарывает животы, копается во внутренностях! Это богохульство! Тело человека — храм божий, и только Господь властен над ним!

— И что вы предлагаете? — спросил кто-то.

— Вернуться к проверенным веками методам! — Григорий воздел руки к небу. — Кровопускание очищает тело от дурных соков! Прижигание изгоняет болезнь! Молитва исцеляет душу! Так лечили наши деды и прадеды!

— И умирали в тридцать лет! — не выдержала я, сбросив капюшон.

Толпа расступилась. Григорий побагровел:

— Ты! Как смеешь являться в святое место!

— Это площадь, а не церковь. И я имею право защищать свое дело.

— Твое дело — ересь и колдовство!

— Мое дело — спасение жизней. Могу доказать это прямо сейчас.

Григорий ухмыльнулся:

— Доказать? Перед честными людьми? Что ж, давай устроим испытание! Пусть все увидят, чьи методы истинные!

— Договорились. Но пусть судит воевода и городской совет. Честно и открыто.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда твое колдовство разоблачат!

Воевода Владимир Всеволодович принял нас в своем рабочем кабинете — просторном помещении на втором этаже административного здания. Стены были увешаны картами региона, гобеленами с гербами знатных семей и охотничьими трофеями. Массивный дубовый стол, заваленный свитками и грамотами, говорил о деятельной натуре хозяина. В углу тихо потрескивал камин, хотя день был теплым — видимо, воевода любил уют.

Сам Владимир Всеволодович — мужчина лет пятидесяти, с проседью в аккуратно подстриженной бороде и умными карими глазами — восседал в резном кресле, больше похожем на трон. На нем был простой, но дорогой кафтан из темно-синего сукна с серебряными застежками. Человек умный и прагматичный, он выслушал обе стороны с каменным лицом, лишь изредка постукивая пальцами по подлокотнику — единственный признак его внутреннего напряжения.

— Итак, мастер Григорий требует закрытия медицинской академии, — резюмировал он. — А госпожа Элиана утверждает, что ее методы эффективнее традиционных. Господа, вы ставите меня в сложное положение.

— Тут нет никакой сложности! — вспылил Григорий. — Эта женщина нарушает все божеские и человеческие законы!

— Какие именно законы? — спокойно спросила я. — Закон, запрещающий лечить людей? Или закон, запрещающий женщинам получать образование?

— Закон божий, который ставит мужчину главой!

— В моей школе учатся и мужчины. И многие из них показывают отличные результаты.

Воевода поднял руку, призывая к тишине:

— Господа, споры ни к чему не приведут. Предлагаю решить дело практическим путем. Публичный диспут с демонстрацией методов лечения. Кто покажет лучшие результаты, тот и прав.

— Согласен! — тут же выпалил Григорий.

— Согласна, — кивнула я. — Когда и где?

— Через неделю, на главной площади. Чтобы все желающие могли присутствовать. И пригласим экспертов — лекарей из соседних городов, ученых из столицы, если успеют приехать.

— А судьи кто? — подозрительно спросил Григорий.

— Народ, — просто ответил воевода. — Они лучше всех знают, кто их действительно лечит.

Неделя подготовки пролетела как один день. Мы собрались на экстренный совет — я, Маэль, Василиса, Марта, старшие преподаватели.

— Это наш шанс раз и навсегда доказать превосходство научной медицины, — сказала я. — Но это и огромный риск. Если проиграем — школу закроют.

— Мы не проиграем, — уверенно заявила Василиса. — У нас факты, статистика, живые свидетельства.

— У них — традиция и предрассудки большинства, — возразил Маэль. — Это серьезное оружие.

— Тогда нужно бить фактами так, чтобы никаких сомнений не осталось, — я встала и начала ходить по кабинету. — Подготовим три демонстрационных случая. Василиса, помнишь мальчика с дифтерией?

— Ванечку? Конечно! Родители до сих пор благодарят.

— Отлично. Это первый случай. Традиционные лекари хотели пускать кровь, а мы сделали трахеостомию и спасли. Марта, у тебя есть контакты того мельника с камнями в почках?

— Степан регулярно приходит на осмотры. Полностью здоров после операции.

— Второй случай. И третий — Татьяна с ребенком после кесарева сечения. Три жизни, которые традиционная медицина списала бы в расход.

— А демонстрации? — спросил Маэль. — Они наверняка потребуют показать методы в действии.