Чтение онлайн

Город жил.

Злата — нет.

Или ей просто не хотелось ощущать себя живой. Ведь как она может есть, пить, веселиться, зная, что мать ушла в могилу вслед за отцом? Это будет предательством. Мама умерла не от старости, от болезни. Она болела долго, больше двух месяцев, и Злата так ничего и не сделала, чтобы ее спасти. То есть сделала, но мало. И… Если бы мать знала, что именно совершила ее дочь, то все равно умерла бы, только от позора.

Злата могла сделать больше. Должна была сделать больше. Рассказать в конце концов о беде канцлеру, он всесильный, он бы помог.

"…Как мне нравится, что ты у меня ничего не просишь! Оттого твоя любовь бесценна, и в нее начинаешь верить, даже когда ты так мило стесняешься при мне раздеваться. Нет, не трогай, я сам, мне это в радость…"

Или вышвырнул бы ее, как шлюху, за порог, разочаровавшись в ее скромности и искренности.

Жалкие оправдания собственного страха. Просто ты привыкла быть послушной, "хорошей" девочкой, привыкла соответствовать ожиданиям. За это тебя хвалили родители, этим восхищались редкие гости — папины друзья. "Жить надо скромно, в кругу семьи," — утверждал папа, и ты послушно внимала. "Нет, мы не поедем на праздник во дворец. Отец вот уже один раз съездил, да так, что его проткнули шпагой насквозь! Обойдёмся без пьяных высокомерных задир! Праздник надо встречать в кругу семьи," — заявляла мать, и ты послушно кивала, впитывая как непреложное правило каждое ее слово.

Бессильная глупая ни на что негодная кукла.

— Посторонись!

Злата, с ненавистью вглядывающаяся в собственное отражение, проявившиеся на стеклянной витрине какой-то кондитерской, обернулась. Мимо проехала самоходная карета, чуть не сбив двух бедно одетых детей не старше десяти лет. Мальчик продемонстрировал экипажу неприличный жест, потом заметил, что на него смотрит Злата, показал ей язык и, схватив сестру за руку, бегом скрылся в соседнем проулке. Люди шли мимо, не замечая ни детей, ни Злату. Аристократы, купец с двумя дочерями, лейтенант…

Лейтенант!

— Миколас!

Она закричала раньше, чем успела придумать, что скажет, если это окажется действительно он. Офицер обернулся.

Небольшой шрам, разделивший на пополам бровь, темные волосы, перевязанные черной лентой. Это действительно был дон Оддин.

Они застыли напротив друг друга — слишком далеко и одновременно слишком близко друг к другу. Злата не выдержала первой, побежала навстречу — и споткнулась, наткнувшись на холодный взгляд. Остановилась, с ужасом отмечая, что лицо молодого мужчины украшено синяками и ссадинами. Ниса Вер шагнула вперёд, рука ее сама потянулась к щеке любовника — но он отступил на шаг назад, ускользая от ее ласки.

— Ниса Вер? Что вам угодно?

Голос его был холоднее северных ветров.

— Я… Я виновата…

Его губы скривились.

— Боюсь, не в нашей с вами компетенции говорить о таких вещах. Это привилегия суда.

Злата почувствовала непреодолимое желание броситься на шею Миколасу, разрыдаться, все рассказать. Абсолютно все — от начала и до конца. И потом долго-долго шептать "прости меня". Да, она предала, но…

Без "но". Предала — единственное, что имеет значение.

Но иначе она бы предала мать…

Выход есть всегда.

Да, у нее было целых два.

Ты просто дура.

Злата обхватила голову руками.

— Я… Ты…

Шагни навстречу. Ради отца всего живого, шагни навстречу! Или тлеющая в сердце невыносимая боль разорвет это падшее тело на куски…

— Прощайте. И прошу: не подходите ко мне больше. Вы мне незнакомы. Вы мне противны. Вы… — его голос дрогнул. — Я не желаю вас знать.

Застучали по мостовой каблуки военных сапог. Он уходил — полный боли, презрения, ненависти.

Он был прав.

Злата согнулась, поплелась домой, не разрешая себе смотреть вслед бывшему любовнику.

Внутри было пусто. Наверно, именно так и выглядит смерть — бесконечная пустота.

***

Дом встретил хозяйку настороженной тишиной. Слуг не было видно. Злата застыла на пороге, не зная, куда податься, потом направилась в гостиную. Идти на второй этаж сил не было. Она на автомате сняла шляпку, зажала в руке. Темные ленты волочились за ней по полу двумя тонкими змеями.

— Хозяйка! К вам гости!

Появившаяся словно из-под земли служанка застыла в ожидании приказа. К демонам! Всех послать к демонам! Лечь в кровать, накрыться одеялом с головой и — заснуть.

И не проснуться.

Как всегда выбрала самый лёгкий вариант.

Ты сходишь с ума, Злата.

Да, схожу.

— Проводи.

Черные змеи следом за хозяйкой вползли в гостиную. Злата отбросила шляпку в сторону дивана, шагнула к окну.

Скрипнула дверь.

— Здравствовать вашему роду. Злата нис Вер?

— Да. Что вы хотели?

Она не желала оборачиваться. Не желала быть вежливой.

К демонам вас. К демонам!

— Я по поводу бумаг вашего отца. Вот заверенная нотариусом расписка, прочтите, пожалуйста.

— Зачем?

— На вашей семье лежит значительный долг, который вы должны были выплатить до лета этого года.

— Первый раз об этом слышу.

— Вероятно, потому что этим занимался ваш отец. Но насколько я узнал, он скоропостижно умер. Неудивительно, что вам неизвестно о его долгах. Но если вы сомневаетесь в подлинности документа, мы можем проехать к вашему юристу и уточнить все интересующие вас вопросы.

Злата не хотела никуда ехать. Она хотела лечь, накрыться одеялом…

— Что вам надо?

— Чтобы вы выполнили обязательства семьи.

— У меня нет денег.

— Найдите. Обратитесь к канцлеру, продайте дом, напишите старду земель, на которых находится деревня, которой вы управляете, чтобы он ссудил вам деньги. Что угодно — но через неделю долг должен быть погашен.

— Я не успею.

Скрипнули сапоги.

— Я приду через неделю. И не один. В ваших интересах иметь на руках необходимую сумму. Копию расписки я вам оставил.

Дверь закрылась почти бесшумно. Надо запретить слугам смазывать петли. Беда не должна приходить неслышно.

Злата сжала кулак, выбросила руку вперёд, к стеклу… И испугалась боли и грохота, остановилась в последний миг. Разжала пальцы, прислонила ладонь к стеклу. Пусть там, с другой стороны, тоже появиться чья-то ладошка…

Злата резко отвернулась от окна, вышла из комнаты, поднялась на второй этаж. Толкнула дверь большой комнаты с широкими окнами, завешанными тяжёлыми портьерами. Шагнула внутрь.