Чтение онлайн

Весной ему приходится выдавливать из себя кремневый стержень около 15 см длиной. Рев стоит на всю тайгу.

– По анкете ты - археолог, так?
– попробовал поддеть он.
– А замашки, как у шпиона.

– Но в личном деле не написано, что я круглый дурак, - парировал Максимов.
– Или ваш источник в лампасах не ту папку принес?

В личном деле капитана запаса Максимова значилась последняя должность офицер разведотдела штаба Прибалтийского округа.

– В личном деле написано, что ты награжден орденом Красной Звезды. Кроме Африки где-нибудь еще довелось повоевать?

Операция в Эфиопии, за которую Максимова наградили орденом, проходила под грифом "совсекретно". Насколько знал, знакомиться с этими материалами без личного разрешения начальника ГРУ категорически запрещалось. Но то было во времена оны, когда за разглашение тайны языки рвали живьем и с корнем. А в нынешнее коммерческое - только покажи импортную денежку, мать родную продадут.

– Поинтересуйтесь у вашего источника, пока он живой, - ровным голосом посоветовал Максимов.

Мысленно представил, что сделает с этим самым источником, попадись он в руки. Саперная лопатка тогда будет самым нежным инструментом.

Мыслей Василий Васильевич читать, конечно же, не мог. Но на Максимова взглянул с тревогой.

– Тема закрыта?

– Ладно, проехали, - сдался Иванов.
– Докладываю. Ашот Михайлович дал команду найти тебя и вступить в контакт. Мое дело - исполнить. Где тебя черти носили, не знаю. Но вынырнул ты в Париже. И опять стал встречаться с Кариной.
– Он зло сверкнул глазами, но быстро взял себя в руки.
– Я так и доложил, наш жених объявился. Не скрою, предложил выдернуть тебе ноги, чтобы не дурил голову девчонке. Но Матоянц приказал выйти с тобой на связь и передать предложение о работе.

Максимов не стал дискутировать на тему ампутации ног и запудривания мозгов.

– Когда это было?

Иванов прищурил медвежьи глазки. В узких щелках сверкнул острый огонек.

– Тогда и было.
– Он кивнул на телевизор.
– Часа за два. Потом такая свистопляска пошла, что не до тебя стало. Вот теперь передаю. Все ясно?

– Более-менее. В чем суть предложения?
– спросил Максимов.

Иванов помедлил, крякнув, потянулся через стол и притянул к себе конверт. Достал машинописный листок. Близоруко прищурился и стал читать:

– "Уважаемый Максим Владимирович. Беспокою Вас по весьма срочному делу, которое, я надеюсь, будет Вам небезынтересно. В нашу последнюю встречу Вы мне показались человеком, способным выполнить нестандартное поручение любой сложности. Надеюсь, что впечатление не оказалось ошибочным.
– Иванов саркастически усмехнулся.
– Вам будет выдан чек на двести пятьдесят тысяч долларов. Вы вправе распоряжаться данной суммой по своему усмотрению, имея в виду то, что накладные расходы, понесенные Вами при выполнении поручения, будут компенсированы полностью. Кроме этого, все расходы на лечение и восстановление здоровья беру на себя. По выполнении задания Вам будет выплачено в качестве премии двести пятьдесят тысяч долларов. На случай крайних обстоятельств, исключающих получение денег лично Вами, Вы можете указать лицо или счет организации, которым будут перечислены полагающиеся Вам суммы".

– Последняя строчка особенно впечатляет. "Обстоятельства, исключающие получение денег лично". Просто пушкинская строка!
– Максимов непринужденно откинулся на спинку стула.
– Но я еще не услышал предложения, - закончил он серьезным тоном.

Василий Васильевич заглянул в листок. Прочел:

– "Податель сего письма уполномочен передать Вам чек на оговоренную сумму. Принятие чека будет означать Ваше согласие приступить к детальному обсуждению задания. Вам достаточно ясно и недвусмысленно устно высказать моему порученцу свое согласие, после чего с Вами свяжутся для передачи дополнительной информации". Все. Число, стало быть, и подпись.

Иванов вытряхнул из конверта чек. Показал Максимову.

– Двести пятьдесят штук. Чек на твое имя. "Свисс банк", деньги со счета оффшорки. Налоговые службы отдыхают.

Он вопросительно посмотрел на Максимова.

– Не стану спрашивать у юриста, на сколько "тянет" такой контракт.

– Почему сразу - криминал?
– довольно искренне удивился Иванов.

– Не думаю, что вам резко потребовался археолог моего уровня. Сошка я мелкая, всего-то научный сотрудник без степени. Мне такие гонорары по статусу не полагаются.

Максимов иронично улыбнулся. Иванов насупился.

– Тебе разве деньги не нужны?

– Т а к и е - нет.

– Чем они тебе не нравятся? Деньги как деньги. Чистые, гарантирую.

– Верю.

Иванов насупился.

– Это бизнес, парень. Ты решаешь проблемы других, они платят тебе деньги, на которые ты решаешь собственные проблемы.

– У меня нет проблем на такие суммы. Извините, так уж сложилось.

– Сомневаюсь.

– Ваше право.
– Максимов пожал плечами.

Иванов положил чек на стол.

– Мое дело - передать. Можешь и так взять. Как я понял, нужда в тебе отпала. Никакой работы не предвидится.

Он сунул бумагу в конверт. Чек остался на столе.

– Тогда - тем более. Двести пятьдесят тысяч халявы для меня чересчур.

Иванов пристально посмотрел в лицо Максимову.

Максимов успел сосчитать до сорока, пока давящий взгляд Иванова не соскользнул на чек.

Пробормотав что-то невнятное, Иванов смел чек в конверт. Конверт сунул во внутренний карман пиджака.

– Для Атоса слишком много, а для графа де ля Фер - слишком мало, неожиданно изрек Иванов.

Максимов удивился пристрастию к подростковой литературе в столь почтенном возрасте. Сначала Конан Дойл, теперь - Дюма.

"Впрочем, это лучше, чем Маринина", - заключил он.

– Почему сразу Атос?
– спросил Максимов.

– Не знаю. Матоянц так тебя прозвал.
– Иванов как-то по-новому взглянул на Максимова.
– А в людях Ашот Михайлович не ошибался.

Максимов мог поклясться, что на секунду в выцветших глазах Иванова мелькнула немая мольба о помощи.

Все выстроилось в один ряд: потрепанная "Собака Баскервилей", видеокассета с фильмом Би-Би-Си о жизни волков, и другая - с волками, терзающими тело, фильмом, которым Иванов терзал сам себя. И странное на первый взгляд, неловкое предложение бесхозных денег. За что? Чтобы иметь лишний боевой ствол в предстоящей войне?

В том, что Иванов решил тащить собственное расследование и никому и ничему не позволит сбить себя со следа, Максимов не сомневался.

Максимов честно признался себе, что соблазн включиться в игру есть. Те, о ком Иванов прочитал в личном деле: лейтенант спецназа, воевавший в Эфиопии; офицер разведотдела - специалист по диверсионно-разведывательной деятельности в глубоком тылу противника; уволенный из армии капитан, кое-как пристроенный дедом в НИИ, археолог без степени, живущий неясными доходами, безусловно согласились бы. Все-таки двести пятьдесят тысяч и море адреналина.