Чтение онлайн

Максимов потрепал колючий ершик волос на ее затылке. Карина тихо заурчала.

Он провел ладонью по ее груди. Под свитером между двух упругих бугорков отчетливо прощупывался медальон. Максимов сжал в пальцах пластинку, впитавшую тепло тела Карины.

"Перекресток судеб. Куда ты пойдешь, мой маленький странник?"

Мягкие губы коснулись щеки Максимова, нежно прищипывая кожу, двинулись к губам. Неожиданно она отстранилась.

– Да, я же самое главное забыла!

– Что тебе пора спать?

– Идиот клинический, - проворчала Карина.

Потянулась к уху Максимова.

Слушая ее шепот, Максимов обмер.

"Только этого еще ей не хватало!
– с тревогой подумал он.
– Мог бы и сам, между прочим, догадаться. Со дня смерти прошло три дня, самое время вскрыть завещание".

– И что ты теперь будешь делать?
– шепотом спросил он.

– Не знаю.
– Она пожала плечами.
– Честно, не знаю. У тебя какие-нибудь мысли есть?

"Бежать", - чуть не вырвалось у Максимова. Но, поразмыслив немного, понял, бежать бесполезно. Все равно найдут и вцепятся мертвой хваткой.

– Извини, галчонок, но в таких делах я не советчик. Не мой уровень и не мой мир. Но советников и советчиц у тебя скоро появится, как собак нерезаных. Кстати, ты никому еще не проговорилась?

– Если ты имеешь в виду Лизку, то, конечно, нет!

– Правильно. Как, кстати, она узнала о похоронах?

– А-а. Она со своим френдом приехала. Глеб Лобов, отчим с ним какие-то дела крутил. Авантажный такой тип. На Сорокина похож.

– Муж той, что новости по телику читает?

– Дремучий ты! Книжки который пишет. "Голубое сало" читал?

– Что-то про хохлов?

Карина с трудом, как ребенок, уставший плакать, хихикнула. Было очень похоже на последние слабеющие рыдания, но Максимов знал, это уже смех, значит, не так все плохо.

Погладил ладонью ложбинку между остро торчащими лопатками.

– Не раскисай. Улыбайся, галчонок. Как бы ни было трудно, всегда улыбайся. Улыбка - отличительный знак победителя.

– Да-а.
– Она уткнулась лицом ему в грудь.
– Тебе легче. У тебя улыбка к лицу как пришпилена.

– Что ж ты хочешь, годы долгих тренировок!

Она не успела рассмеяться.

Неясный шум медленно пополз к веранде. Кто-то крался через лужайку, стараясь не попадать в пятна света. Максимов прикрыл глаза и уловил натужное дыхание пса.

Правая рука рефлекторно потянулась к левому запястью: там, в рукаве прятался стилет. Секунда - и клинок, как из пращи, метнется в цель.

Он приказал руке расслабиться.

Шум в темноте стал отчетливым, близким. Глаза уже различали густое черное пятно, движущееся к террасе.

Максимов ясно и ярко представил себе спираль колючей проволоки...

...Стальная спираль с острыми засечками тускло светилась в темноте. Не перепрыгнуть. От влажной травы, примятой проволокой, поднимался резкий запах озона. На острых засечках то и дело вспыхивали яркие светло-голубые бусинки, лопались, стреляя бесцветным огнем. Спираль едва слышно гудела, как высоковольтная линия.

Пес замер, с шумом втянул носом воздух. Неизвестно откуда взявшееся препятствие внушало страх. Самое страшное, что его нельзя было ни увидеть, ни унюхать. Но оно было! До скулежа захотелось выдать в траву горячую струю и убежать прочь.

Тихо звякнула металлическая упряжь на ошейнике. Хозяин требовал идти вперед. Пес уперся, что есть силы вдавив все четыре лапы в землю.

– Вперед!
– раздался в темноте мужской голос.

Карина отлепилась от Максимова, развернулась у него на коленях, юркнула вниз. Донышко бутылки скрипнуло по полу, глухо булькнуло содержимое.

"Неплохо", - машинально отметил Максимов.

Положил руку на выгнутую спину Карины, слегка надавил, не дав распрямиться. Иначе бутылка, как граната, ушла бы в цель.

– Ну и что ты там нарисовался, боец?
– с командирской медью в голосе спросил Максимов.

– Извините, Карина с вами?
– раздался из темноты мужской голос.

– А представиться не забыл?

Мужчина смущенно кашлянул.

– Извините. Я - охранник. Семенов фамилия. Мне по рации передали, Карину мама ищет.

Карина встала. Бутылку держала, как гранату, чуть на отлете.

– Сейчас приду! Шавку свою на цепь посади, Семенов.

– Не положено, - пробурчал охранник.

– Ложила я на твое положено!
– взорвалась Карина.
– Еще раз подкрадешься, получишь бутылкой по башке.

Звякнул поводок, пес судорожно хрякнул, потрусил за хозяином в темноту.

– Не дом, а концлагерь со всеми удобствами, - проворчала Карина.

Закинула голову, сделала глоток из бутылки.

– Пуф!
– выдохнула она.
– Неделю я здесь продержусь, как обещала. Но потом за себя не ручаюсь.

Максимов встал, встряхнул кистями, сбросив скопившееся напряжение. Отобрал у Карины бутылку, заткнул пробкой и бросил в кресло.

– Галчонок, не пей эту гадость.

– А спирт можно?

– Да, если чистый. Нельзя все, что гнило: вино, пиво, сидр.

Карина беззлобно ткнула кулачком ему в грудь.

– Зануда!

Закинула голову, заглянула в лицо Максимову.

– Расходимся?

– Пора. Автоответчик и модем будут постоянно включены. На мобильный не звони.

Карина кивнула.

– Ты же не навсегда пропадаешь?
– прошептала она.

– Нет. Надеюсь - нет.

– Возвращайся, пожалуйста, скорее. Потому что ты и "никогда"... Я этого просто не переживу.

– Не каркай, галчонок! И помни, если выглядишь как еда...
– начал Максимов.

– ...тебя обязательно сожрут*, - закончила Карина.

##* "If you look like meal, you'll be eaten" - одна из заповедей учебного центра Корпуса морской пехоты США.

Она отступила на шаг, обхватила себя за плечи.

– Иди, Макс. Иди, пока я не расплакалась.

Максимов сделал шаг назад, помахал Карине рукой.

– Хоп!
– неожиданно выдохнул он.

Правая рука Карины сама собой взметнулась вверх, сжатый кулак замер на одной линии с глазами.