Чтение онлайн

– На "Волге"?
– Старшина поднял бесцветные брови.
– Не-е! И думать забудьте. Сразу утопните по капот. Это только отсюда так кажется. А если поближе, то там одно болото.

Злобин всмотрелся в простоватое, грубо отшкуренное жизнью и водкой лицо старшины. Похоже, что не врал. Но чем-то явно был обеспокоен.

– У вас в правлении важное собрание?

Бровки у старшины вновь взлетели вверх, сжав в морщины кожу на лбу.

– Куда важнее! Паи же продают. О-о! Народ с девяти утра бузит. А Матвея нет.

Злобин посмотрел вниз, потом на близкий лес.

– Пешком на кордон пройти можно?

– Само собой. Минут десять ходу. Я как раз собирался пешедралом чесать.
– Старшина махнул рукой вправо.
– От так, напрямки. Минут за десять.

– Дядя Саша, что ты гонишь!
– подала голос Ольга.
– Если мимо оврага, то больше. За полчаса не дойдешь. Да и грязи там сейчас - по уши.

– А, много ты понимашь!
– всерьез возмутился старшина.
– Оврагом! Есть и короче тропка. Как войдем, так влево надо забирать. А у малинника спрямлять. Вот и не выйдешь ты к оврагу.
– Он посмотрел на ноги Злобину. Только обувь бы вам сменить. Трава там... Замочитесь.

Злобин пошлепал подошвами легких туфель по грязи. Мысленно отругал себя, что не сообразил переобуться во что-то более подходящее для Подмосковья.

– У меня сменка есть, Андрей Ильич.
– Сергей выбрался из машины. Какой у вас размер?

– С утра сорок второй был.

Сергей тихо рассмеялся.

– Везет вам.
– И пошел открывать багажник.

Злобин открыл дверцу, сел на переднее сиденье, оставив ноги снаружи.

Сергей копался в багажнике, Ольга отошла в сторонку, о чем-то тихо переговаривалась с крестным. Пока все были заняты своими делами, Злобин маленьким ключом открыл бардачок, превращенный в сейф. Под папками лежал "ПМ". Злобин незаметно сунул пистолет в карман плаща, захлопнул крышку бардачка.

Трагическая смерть Барышникова была еще свежа в памяти. И предчувствие сейчас буравило нутро, как и тогда, перед неожиданной перестрелкой. Злобин решил, что лучше держать оружие под рукой, чем ждать, пока оно не выпадет из рук смертельно раненного друга.

"Лучше всю жизнь проходить с ножом, чем раз выйти из дома без ножа, а потом всю жизнь об этом жалеть", - вдруг вспомнились слова одного подследственного.

Ношение оружия ему тогда, кстати, пришить не удалось, экспертиза признала нож некондиционным. Не хватило одного сантиметра у клинка. Но и этим восьмимиллиметровым лезвием он умудрился нанести "травмы, не совместимые с жизнью". Гордый был до жути. Не стерпел оскорбления. Суд решил - виновен. Зона, по информации Злобина, рассудила иначе - неподсуден. Волчьи, конечно, у них там законы. Но кое-какие понятия имеются.

Пистолет приятной тяжестью оттягивал карман. Странно, но именно присутствие оружия вернуло Злобину уверенность в себе. Интриги, вымученные тайны, чужие чуждые интересы - все отступило на задний план. Все сжалось, скукожилось, выдохлось. Словно очертил незримую границу между собой, своим миром - и хищным двуногим зверьем вокруг. Злобин почувствовал, как внутри растет лихая, пружинистая сила, отливаясь в готовность мгновенно выхватить оружие и защитить себя и все, что дорого.

Подошел Сергей. Поставил перед Злобиным пару резиновых сапог.

– Молодец, запасливый!
– похвалил Злобин.

– Запас не тянет. Тем более, не на себе ношу, в машине едет.

– А сам как?

– Ну, у меня всепогодные. И на все случаи жизни.

Сергей задрал штанину черных джинсов. То, что Злобину казалось модными тупоносыми ботинками, на поверку оказалось армейскими бутсами с высокими берцами.

– Австрия, - уточнил Сергей.
– Фирма веников не вяжет.

– Хорошая обувка, - оценил Злобин.
– Кости с полпинка раздробить можно, а оружием не назовешь.

– То-то и оно.

Сергей присел на корточки напротив Злобина.

– Какие будут указания?
– шепотом спросил он.

– Ты, как я понимаю, тоже что-то почувствовал неладное.
– Злобин начал переобуваться.
– Диспозиция такая. Ни черта мне здесь не понятно, а потому злит. Значит, действовать будем исходя из крайних обстоятельств. Я иду с этим Сусаниным и Олей на кордон. Ты остаешься в машине. Там явно что-то случилось. Иванов местного егеря Робеспьером назвал. А где ты видел "друга народа", который манкирует народным вече? Тем более, когда паи делят.

Сергей указал глазами на сейф в машине.

– Да, уже взял.
– Злобин потопал ногами, обутыми в сапоги.
– Нормально, кажется... Ты, Серега, остаешься на связи. Если что, дам выстрел в воздух. Первым делом связываешься с нашей "базой". Потом ставишь на уши местных. Именно в таком порядке. Понял?

Сергей молча кивнул. В серых глазах запрыгали веселые бесенята.

* * *

Тропинка нырнула в густой малинник.

Между шафрановыми и бордово-красными листьями, мокрыми и уже пожухлыми, иногда тускло вспыхивали рубиновые шарики ягод. Злобин на ходу срывал их и бросал в рот. Ягоды на вкус были водянистыми, с прелой горчинкой.

Старшина шел впереди, предупредительно отводя от начальства колючие ветки, свисавшие над тропой.

Передвигался он на удивление шустро на своих выгнутых колесом ногах.

Злобину вспомнилось, что в армии с ним служил такой же конек-горбунок, внешне несуразный, словно весь из горбылей сделанный. Грудь вогнута, ножки колесом, шея цыплячья. Но жилистой силы в нем скрывалось немерено. На всех кроссах в полной выкладке прибегал первым. И хотя был простаком на вид, оказался смекалист и пронырлив до жути. Косил под дурака, когда надо, да так, что хоть сейчас комиссуй по статье "имбецилия средней тяжести". Но устроиться писарем в штаб полка ума хватило. И на дембель ушел в первой партии, да еще с рекомендацией замполита на работу в органах МВД. Сейчас наверняка милиционерствует в своей таежной глубинке.

– Александр, не знаю, как по батюшке, ты в армии кем был?
– спросил Злобин.

– Звать меня Александр Васильевич, как Коржакова, - ответил, оглянувшись, старшина.
– А в армии я всем был. Рядовым, ефрейтором, младшим и просто сержантом. Под дембель старшего дали. В школу милиции рекомендовали, вот даже как!

Злобин шел сзади, поэтому, не таясь, широко улыбнулся.

– Надо было оставаться, с такими темпами до генерала бы дорос.

– Не-а! До генерала бы не дорос. У генерала свои дети есть. А если ты не генерал, в армии делать нечего. Я так думаю.

– Зачем в милиции тогда старшиной тянуть?

Александр Васильевич быстро оглянулся, чтобы по лицу Злобина установить, шутит заезжее начальство или всерьез интересуется.

– Милиция армии не чета!
– изрек он, вскинув заскорузлый палец.
– Вот что Ленин про советскую власть сказал, не забыли? Советская власть - есть наша власть и электричество во всей стране. Во как!

Злобин впервые столкнулся со столь вольной интерпретацией слов вождя, в недавнем прошлом украшавших все заборы страны. За спиной услышал тяжкий вздох Ольги. Очевидно, дядя Саша витийствовал на политические темы с занудной регулярностью.