Чтение онлайн

Он прижался плечом к стене сарая. Доски были новыми, еще пахли свежим распилом.

На ветке сосны вдруг отчаянно, во все черное горло, заорала ворона. Ее соседки, откричав свое, затаились, с любопытством разглядывали людей.

Злобин вытер холодную испарину, защипавшую висок.

– Дура, блин, очнулась!

На приоткрытой двери отчетливо выделялись свежие царапины. На мокрой земле - кучные следы. Собачьи.

Злобин носком сапога слегка пнул дверь, распахнул ее шире. Сарай оказался овчарней. Внутри пахло мокрой шерстью, навозом и еще чем-то тяжелым и липким. Странно, но овцы не издавали ни звука.

Злобин заглянул внутрь и невольно отпрянул. Сплошное месиво из кровавой жижи, кишок и лоскутов измазанной красным овчины. В полумраке страшно белели обглоданные ребра. Прямо у ног Злобина оказалась баранья голова с глупо вытаращенными мутными глазами. Верхнюю губу барана оторвали с корнем, и он скалил в дикой улыбке желтые мощные зубы.

Злобин заставил себя смотреть на эту мешанину смерти профессионально-отстраненно, без брезгливости и неуместных эмоций.

Толкнул соседнюю дверь. Коровник. Распотрошенная туша буренки. От теленка остался только костяк с лохмотьями мяса.

"И здесь не стреляли. Работали собаки". Тут же поправил себя: "Волки".

Выглянул из-за угла сарая. Дом по-прежнему не подавал никаких признаков жизни. Совершенно мертвый дом.

Обычный деревенский пятистенок. С недавно перекрытой крышей и новыми наличниками на окнах. По всему было видно, что дом попал в руки мастеровитого хозяина. Только сейчас над ним не витала аура скромного уюта и тепла. От молчащего дома веяло холодом и бедой.

Злобин оглянулся.

Ольга сидела на корточках, спрятавшись за столб ворот. Считала, что замаскировалась. Хотя яркая курточка и белый свитер отчетливо выделялись на сером фоне.

Она перехватила его взгляд и вскинула голову. Злобин махнул рукой: "Сиди!".

"Хватит играть в "Зарницу", - с холодной отрешенностью подумал он. Штурмовая группа, япона мать. Полторы калеки! Прокурор в резиновых сапогах, мент с похмелья и девчонка с мобильником. Серьезной угрозе противостоять не сможем, а если там всех кончили, то не фиг цирк устраивать".

Он вышел из-за укрытия и, не таясь, пошел прямо к крыльцу. Остановился, поставив ногу на первую ступеньку.

За домом раздалась нечленораздельная ругань. Старшина, закончив скрытный маневр, зачем-то решил выдать себя.

– Александр Васильевич, что там у тебя?
– зычным голосом спросил Злобин.

При этом смотрел на окна. Занавески не дрогнули. Тень не мелькнула.

За углом затрещали ветки.

Старшина вышел, покачиваясь и держась за стену. Лицо было цвета бледной поганки, белесое с ядовитой зеленинкой.

Он с оттяжкой сплюнул. Растер вялые губы рукавом.

– Там... Это. Всех, кажется, - выдавил старшина.
– Кровища до потолка.

Большой палец Злобина смазал по клемме предохранителя. Раздался слабый щелчок.

– В окно заглянул?
– спросил Злобин.

Старшина подошел ближе. Кивнул. Облизнул губы.

– Окно выбито. Я глянул. А там все... Матвей, жена, дочки, сын с невесткой. В гости, наверное, приехали.- Он зачем-то плотнее натянул на лоб фуражку.
– А телевизор работает. Телевизор работает. Новости показывают. Так вот.

– Живые есть?

– Не видал.
– Покрутил головой старшина.
– Какие там живые! Распотрошили их. Кишки у всех наружу. Что же это делается, Ильич?

Злобин втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Так же медленно, со свистящим звуком, выпустил его обратно.

– А делается то, что ты, Александр Васильевич, принимаешь под охрану место преступления, - ровным голосом произнес Злобин.
– В рапорте потом укажешь, что прокурор управления по надзору за органами дознания и следствия Генпрокуратуры Злобин до приезда экспертов осмотрел дом в целях обнаружения укрывшихся в нем преступников. По-русски говоря, зачистил. Понятно?

– Н-да.
– Старшина икнул, зажав рот ладонью.

Злобин поднялся по ступенькам. Левую ладонь закрыл рукавом, чтобы не оставлять отпечатков на стальной дужке ручки. Подергал.

– И еще, Александр Васильевич, укажешь, что дверь была заперта изнутри на задвижку, - сказал он, не оглядываясь.

И тут...

Холодная змейка скользнула между лопаток. Злобин отчетливо почувствовал на себе чужой взгляд.

Был он не злой, - давящий. А какой-то бесстрастно изучающий. Ни давления, ни жжения Злобин не ощущал. Казалось, будто врач холодными опытными пальцами простукивал позвоночник.

"Оборотись!" - вдруг прозвучало в голове Злобина.

Он подумал, почему "оборотись", а не "повернись" или, например, "оглянись". А тело по чужому немому приказу уже начало вращаться вокруг своей оси. В голове сделалось мутно и сонливо.

"Да пошел ты!" - Злобин остатками воли сорвал с себя наваждение.

Резко развернулся и вскинул пистолет.

Вернее, только попытался это сделать.

В правом плече выстрелила боль, будто ткнули стальным стержнем. Рука сделалась резиновой, неживой. И сама по себе опала.

Вмиг омертвевшими, непослушными пальцами он что есть силы сжал рукоятку пистолета. А она вдруг стала быстро накаляться, через два вдоха она уже жгла пальцы раскаленным железом. Горячая волна покатилась от кисти в плечо и дальше расплескалась по всему телу. Злобин заскрипел зубами, давя дикую боль.

От этой рвущей боли пелена, застившая глаза, схлынула, и он увидел...

Человек стоял в центре двора, метрах в десяти от них.

Одет он был странно. На ногах мягкие тапочки и онучи, перетянутые кожаными ремешками, камуфляжные армейские штаны с кожаными наколенниками и накладными карманами. Легкая виндблоковская куртка защитного цвета. Поверх нее жилетка мехом наружу. На ней какие-то металлические нагрудные бляхи с руническими знаками. Из-под выреза свитера выступала мелкая чешуя кольчуги, закрывая горло до подбородка. На плече болтался мокрый волчий хвост.

Лицо у человека было узкое, с остро выступающими скулами. Запавшие щеки покрывала редкая щетина, собираясь на остром подбородке в тугую волосяную кляксу. Волосы на широком волчьем лбу были разделены надвое и стянуты плетеным кожаным ремешком. Широко посаженные светлые глаза смотрели на Злобина пристально и бесстрашно.

Человек был вооружен. В правой руке сжимал короткое копье. На ремне в ножнах висел большой охотничий нож. Из-за правого плеча торчала длинная рукоять с кисточкой на шнурке.