Чтение онлайн

Иванов считал, что в дело вступила стихийная самоорганизация масс. Цеховики, валютчики, фарцовщики и работники торговли, косяком идущие по соответствующим статьям, к этой экономической пугачевщине имели касательное отношение. Какая разница, кто именно набился в подельники к Пугачеву, когда Русь восстала?

Даже если предположить, что некий управленческий центр этой стихией существует и во главе его сидит кто-то более гениальный, чем все Политбюро, - что толку? Положим, удастся его отловить и доставить в клетке в столицу. Пусть даже показательно четвертуют, как Пугачева. А с народом что делать? Опять по казармам и баракам?

Но в том, что процесс регулируется, Иванов получил шанс убедиться, когда вырос до начальника отдела. Неожиданно, - во что он, поднаторевший в оперативном ремесле, не верил, - его пригласили в "курирующую инстанцию". Поводом стало дело о хищениях на кожкомбинате, в котором замелькала фигура замминистра.

Кураторы оказались людьми симпатичными. Один выглядел функционером Агропрома или "оборонки". Такому все равно, что озимые пахать, что баллистические ракеты штамповать. Партия сказала "надо" - вспашет и запустит, через "не могу", к очередному съезду, с перевыполнением плана. Он представился Решетниковым Павлом Степановичем. Второй, номенклатурный дальше некуда, с манерами восточного царедворца, назвался Салиным Виктором Николаевичем.

Иванов сразу же оценил их профессиональный уровень. Материалы дела они препарировали по буковке, пробуя на излом каждый винтик в системе доказательств. Но схема преступления, вскрытая Ивановым, устояла.

– Что ж, сложилось впечатление, что на уровне директора и его команды мы и остановимся. Как считаете?
– вежливо поинтересовался Салин.

Иванов считал, что надо идти по цепочке дальше, но промолчал. На Старой площади сыскарь городского уровня голоса не имеет.

Через неделю он провел первые аресты. Дело получилось в меру громким, кто-то позаботился, чтобы оно попало в свод передового опыта. Иванова поощрили грамотой от министра МВД.

А замминистра, выведенный из-под удара? Краем уха Иванов узнал, что судьба сыграла с ним в русскую рулетку.

Сын ввязался в пьяную драку с нанесением тяжких телесных, повлекших стойкую потерю здоровья потерпевшего. Не убийство, конечно, но пункт у статьи тяжелый. Свидетели в один голос утверждали, что виновен сын высокого папы. Странно, но дело довели до суда и впаяли максимальный срок. Пятно на мундир высокопоставленного чиновника вляпали изрядное и пахучее. Папе пришлось выбирать между карьерой и семьей. От сына он не отказался и тихо уехал директорствовать на провинциальной прядильной фабрике. Партбилет у него за что-то отобрали.

Совпадение? Да, если вы ничего не понимаете в политике. Иванов не сомневался, замминистра сожрали милые "кураторы".

На следующей встрече они уже общались с ним, как с своим, конечно же, не посвященным в высшие интересы, но о р и е н т и р у ю щ и м с я в проблеме. Выложили на стол папку с "сигналами партийцев" и предложили оценить с точки зрения УК. По материалам получалось, что один из секретарей райкома партии увяз во взятках и связанных с ними аморальностях, как бегемот в болоте.

– Надо проверить, - осторожно заключил Иванов.

– Вот и проверьте, - подхватил Решетников.
– Люди требуют справедливости. Почему же им ее не дать?

Сигналы в партийные инстанции Иванов превратил в показания по уголовному делу. Странно, но никто из "сигнальщиков" заднего хода не дал и в суд свидетелями обвинения пошли, как по партразнарядке. Секретаря арестовали на рабочем месте. И что самое странное, дали осудить. Правда, предварительно отобрали партбилет.

На этом деле Иванов перескочил в министерство. И стал работать дальше, как выражался, между УК и КПК*.

##* Комитет партийного контроля и контрразведки.

А в конце восьмидесятых, стоило схоронить Андропова, закрутившего гайки, экономическая пугачевщина сломала плотину и хлынула кооперативным движением.

Иванов поначалу запаниковал, посчитав, что кураторы не справились с давлением пугачевщины и резьбу попросту сорвало.

Но по тому, как лихо плодились центры научно-технического творчества молодежи, студенческие кооперативы и хозрасчетные мастерские и кто там директорствовал, быстро стало ясно, процесс управляется. А когда стали открывать СП, коммерческие банки и биржи, а их директора рядом с "Визой" носили партбилеты, вопросов не осталось. Партия сама решила возглавить пугачевщину.

Кто считает, что партия совершила харакири, не понимает ничего ни в политике, ни в экономике. Перед концом СССР ни одно серьезное экономическое начинание было невозможно без инвестиций государственного или криминального капитала.

Так зачем же устраивать гражданскую войну с гарантией потерять власть? Не проще ли, отбросив советскую идеологию, слить в экстазе капиталы? Неужели стратегически неверно возглавить процесс создания на обломках экономики, созданной для победы в Великой отечественной войне, новой системы, способной решать задачи грядущего тысячелетия?

По совету "кураторов" Иванов ушел из МВД и открыл частное агентство коммерческой безопасности. Навыки и знания, наработанные в борьбе за сохранность соцсобственности, пригодились в деле охраны собственности частной. Жил, работал, неплохо зарабатывал и старался не удивляться, что большинство новоиспеченных деятелей рыночной экономики ранее фигурировали в уголовных делах по линии ОБХСС, а кто не сидел тогда, сегодня за свои дела так и просился в камеру даже по нормам невразумительного нынешнего законодательства.

Он постоянно ощущал незримое присутствие кураторов в своей жизни. Довольно долго они на контакт не выходили. Но Иванов отлично осознавал, что бесхозным ему недолго ходить. Только накопит потенциал, достойный их внимания, на него выйдут.

Так и получилось. Стоило Матоянцу предложить перейти к нему на работу, как вечером в квартире Иванова раздался телефонный звонок.

– Вас беспокоит Салин Виктор Николаевич, - возник в трубке мягкий баритон.
– Нужно встретиться.

* * *

Старые львы

– Извините, что пришлось вас побеспокоить, Василий Васильевич, произнес Салин голосом мягким и теплым, как подушечка львиной лапы.
– Но обстоятельства, как вы сами понимаете, чрезвычайные.

Очевидно, ввиду чрезвычайных обстоятельств для встречи "кураторы" выбрали пионерлагерь на берегу Клязьмы.

Летом в двух пятиэтажных корпусах бушевали подростковые страсти-мордасти, а в межсезонье администрация сдавала помещения для всяческих взрослых непотребств: от семинаров саентологов до ускоренных курсов менеджмента. Как бы официально ни назывались мероприятия, все почему-то заканчивалось повальным промускуитетом и танцами под луной.