Чтение онлайн

Терзает. Отвлекает. Приучает к своим ласкам. Сотрясает мелкой дрожью.

Невыносимо. Дыхание сбивается.

— Я не знаю. Убрать вас моими руками проще простого. До меня доходили слухи о том, что Герра — жуткий перестраховщик. Он настолько боится за свою шкуру, что всегда придумывает отходные пути.

Говорит тихо. Почти спокойно и даже как-то отстраненно. Будто не замечает, что делает со мной своими руками.

Поддерживать адекватный разговор всё труднее.

Сипло бросаю.

— Например?

— У него есть целая банда, с которой он регулярно связывается. Говорят, таймер ограничен двумя часами. Если в нужное время он не позвонит, те, кто прикрывает его двуличную тушку, поймут, что с ним что-то случилось. И не дадут спуску. Не пустят на самотёк. А там уже и влиятельные покровители подключатся.

Зло стискивает челюсть и сквозь зубы шипит.

— Удобная стратегия, но долго на двух стульях не усидишь.

Я нервно сглатываю подкативший к горлу комок и осторожно уточняю.

— Так Брайс и с полицейскими связан?

— Конечно. Они давно его крышуют. Одних Герра сдаёт, других защищает — пока ему это выгодно. Но коё-что меня тоже очень беспокоит.

Вплетает пальцы в мои волосы и зажимает затылок. Смотрит долгим, изучающим взглядом. Словно не уверен, стоит ли ему делиться со мной своими мыслями.

Я не выдерживаю.

— Что ты хочешь сказать?

Проклятье. Шмидт тянет меня на себя, и в попытке обрести равновесие я опираюсь на его горячую грудь. Кожу пронзает током.

Разум захлестывают отголоски воспоминаний. Я слышу отдалённый гул.

«Тебе нравится то, что я делаю?» — в голосе проскальзывает дурманящий вкус власти.

«Нет» — лживый крик.

«Врешь. Так страшно признать? Чего боишься — меня или себя?».

«Тебя».

«Неправильный ответ. Мы будем повторять этот урок, пока ты не научишься говорить правду».

Мотаю головой. Отчаянно встряхиваюсь и с трудом избавляюсь от терзающих душу диалогов.

Перевожу взгляд на Рона. Вздыхаю с облегчением — вроде ничего не заметил.

Повторяю вопрос.

— Что тебя беспокоит?

— У меня такое чувство, будто Алдо хочет убить лишь Брайса.

Ошарашенно замираю. Тело сковано ледяной коркой.

— Что? С чего ты взял? Он ведь на нас обоих охоту устроил.

— Пойми один момент. За Брайсом люди есть, а за тобой — нет. Он множество раз мог вывести тебя из игры, но не трогал. Я начинаю сомневаться, что этого врача, который на нас напал, послал именно Алдо. Нож — плохое оружие. Мафия по-другому работает. Зачем использовать железо, если можно одной пулей мозги вышибить?

Мечется в сомнениях. Делится еще одной догадкой.

— И потом…когда я помешал вашей свадьбе, возле здания уже были люди. Я слишком спешил. Не придал этому никакого значения. Теперь, переосмысливая ситуацию, я начинаю думать, что они специально чего-то ждали. Ворвались внутрь лишь после того, как ты потеряла сознание. Причем, что особенно интересно, они пытались нас схватить, но не стреляли.

Замолкает. Смотрит на меня блестящими глазами и тихо, неуверенно добивает.

— Словно боялись стрелять. Опасались, что попадут не в того. Что случайно тебя заденут.

Моя первая реакция — молчание. Затем следует ломкий смешок, быстро превратившийся в скупой смех. Болезненный и горький.

— Рон, у тебя жар и температура, — снова дотрагиваюсь до лба. — Ты бредишь. Зачем Алдо оставлять меня в живых?

Лезвие правды подбирается как никогда близко, но мы оба пасуем. Он взъерошивает свои волосы и выдавливает хриплый ответ.

— Да. Наверное, ты права. Давай больше не будем об этом говорить. В любом случае мы со всем справимся.

Рон наклоняется еще ближе, прижимается лбом и переводит взгляд на мои губы. Ясно обозначает свои намерения, но я насмешливо перебиваю.

— Мы справимся? Помнится, ты говорил, что…

Конец фразы тонет в чувственном поцелуе. Из горла вырывается сдавленный всхлип. Я растрогана и смущена. Когда он брал силой, для меня всё было понятно. Каждое чувство на лице отражалось — от ужаса до зверской ненависти.

А сейчас…я страшно боюсь раствориться.

Забавно — так и не научилась не бояться саму себя.

Тяжелое дыхание обжигает шею. На ресницах замирает трепет. Рон целует нижнюю губу, потом верхнюю и проникает языком. Удушливая волна желания стремительно ползёт вниз.

Я закрываю глаза и вспоминаю то, что давно позабыла.

Вижу лишь отрывки, как в киноленте. На быстрой перемотке — но прошибает насквозь.

Как мы сидели тёмными вечерами возле колонн Сан-Лоренцо и любовались красотой заката. Когда по площади разбредались веселые туристы, громко звучала танцевальная музыка и мы, как сумасшедшие, первыми поддавались порыву. Нам было наплевать на пронизывающий ветер. Даже дождь не мог заставить нас оторваться друг от друга.

Как я сбегала из дома и неслась подобно океанскому шторму. Лишь бы к нему. Лишь бы снова оказаться рядом с ним и на считанные часы послать к чёрту весь остальной мир. Побыть слабой, пусть и временно — настоящая роскошь.

И он дарил мне её. Только в его руках я чувствовала, что сражаюсь не в одиночку. Что, если потребуется, Рон всех поставит на колени. Сам костьми ляжет, но защитит.

Каждая минута нашей любви навеки отпечатана где-то в глубине моего сердца. Это не вырвать. Не сжечь. Не стереть и не разорвать. Уже сейчас я понимаю — забыть тоже не получится.

Он крепко вцепляется в подбородок и долго смотрит в мои глаза. Хочет сказать что-то серьезное, но в последний момент его перебивает строгий голос, который раздаётся за дверью.

— Дон, все уже здесь. Ждут только вас.

Шмидт кривит губы и холодно отвечает.

— Иду.

Лавина интимности бесследно исчезает. Мы сокрушены ударами судьбы. Несём потери из-за жгучей боли, которая проходит только в те редкие моменты, когда для нас не существует другого мира. Есть только я и он.

Что же. Реальность хорошо даёт пощечины.

Рон отпускает мои руки. Я встаю, поправляю одежду и взглядом утыкаюсь в пол. Щеки горят от смущения. По шороху ткани понимаю, что он одевается.