Чтение онлайн

Внимательно подмечает каждую деталь, всем своим видом показывая, что намерен силой еду заталкивать в мой рот, если потребуется.

Я гулко сглатываю и невольно отступаю. Не очень далеко — крепкая хватка не даёт.

Впитываю агрессию, носом тяну стойкий аромат. Смесь древесных ноток и мускуса странно дурманит. Дух вышибает из лёгких.

Немного помолчав, тихо отвечаю.

— Хорошо. Я поем, но только если ты мне всё расскажешь. От начала и до конца.

Он кивает и подталкивает к лестнице. Придерживает за локоть, не давая упасть.

Лишь внизу хрипло бормочет.

— Твоё упрямство граничит с глупостью. Желание во всём мне перечить до добра не доведет, Царапка, так и знай.

Включает свет. Перед моими глазами предстаёт просторное помещение. Абсолютно стерильная кухня. Всё в белых тонах — от потолка до обоев. Отличается только огромный холодильник, явно созданный для большой семьи. Металлический. С зеркальным отражением.

Место совсем не обжитое. Словно здесь никогда и не готовили. Едва ли что-то разогревали.

— Ты точно тут живешь?

Шмидт беззлобно смеется и подходит к плите. Выкручивает ручку газовой конфорки. Разжигает огонь.

Через плечо роняет.

— Я редко здесь бываю.

— Почему?

Лица не вижу, но чувствую — хмурится. Рон молча вытаскивает из холодильника несколько пакетов, кладёт готовую еду на стол и медленно разворачивает обёртку.

Становится зябко. По спине бегут мурашки. Тишина режет слух.

Наконец он выдаёт. Подчеркнуто негромко.

— Я ненавидел этот дом. Всё о тебе напоминало. Хотел вещи выбросить, но не решился.

Усмехается. Достает сковородку, щедро наливает масло и бросает овощи, после чего подходит ко мне. Прижимает к столешнице и говорит, словно невзначай.

— По глазам вижу — не веришь. Так сама посмотри.

Тянется к тумбе за моей спиной. Открывает и отходит на один шаг. Внутри — две чашки. Одна черная, а вторая — моя. Из тонкого фарфора с незамысловатыми узорами.

Я хмыкаю — подходит. Как раз в моём вкусе. Видимо, сама выбирала.

Справа — несколько статуэток. Одни девушки на пуантах. Их лица выражают глубокую печаль. Хрупкие тела облачены в белоснежные пачки. Готовы поддаться музыке и взмыть навстречу танцу.

Шмидт следит за моим взглядом и тихо комментирует.

— Ты рассказывала, что в детстве мечтала стать балериной.

Точно. Будучи маленькой, я частенько включала телевизор и могла часами смотреть на грациозных танцовщиц. Меня завораживало их изящество. Покоряла виртуозность. Когда никого не было рядом, я пыталась освоить технику. Делала это тайком — мама не одобряла. Один раз даже чуть не сломала полку. Чудом увернулась.

Проклятье. Как эти воспоминания всплывают в моей голове?

Я встряхиваю волосы и подаюсь вперед. Слева вижу кожаную папку. На корешке — моё имя.

— Что это?

— Досье на тебя, — хрипло отвечает и возвращается к плите.

Я облегченно вздыхаю. Устало облокачиваюсь о стол.

Рядом с ним даже дышать сложно. Давит бешеная энергетика. Рвёт и током пронзает. Стягивает шею жгучей проволокой.

— Зачем тебе это досье?

— Я не мог поверить тебе на слово. После нашей первой встречи сразу же собрал информацию.

Достаёт вторую сковородку и кладёт мясо. Накрывает на стол.

Саркастично продолжает.

— Одного милого личика, полного страха, было недостаточно, чтобы убедить меня в твоей невиновности.

— Тогда почему ты дал мне уйти?

Впиваюсь в него подозрительным взглядом. Он что-то недоговаривает. За версту чую ложь.

— Я хотел, чтобы ты привела меня к главарю. Зачем мне пешка, если я могу поймать всю банду? — пожимает плечами. — Узнал твой адрес и где ты учишься. Стал следить, потом понял, что тебя и правда подставили.

Запинается. На губах проскальзывает наглая ухмылка.

— Ну а дальше…я послал все условности, чтобы сделать тебя своей.

Глушу раздражение. Быстро перевожу тему.

— Я могу посмотреть досье?

Глаза леденеют. От холодного взгляда меня снова потряхивает. Ощутимо так. Будто чёрные зрачки способны сердце выжечь. Проникнуть сквозь кожу и вытрясти из меня всё, что его не устраивает.

— Нет. Ничего интересного не найдешь. Лучше сядь и поешь.

Кладёт огромную порцию овощей и с громким стуком ставит передо мной тарелку. Стоит мне послушно сесть, как он тут же отворачивается. Жарит мясо, всем своим видом выдавая острое нежелание продолжать диалог.

Упрямый. Только дрессировать и умеет. Но я — не животное. Пустыми приказами и командами не обойтись. Повиновения не добиться.

Левой рукой стискиваю тонкую ткань скатерти, а правой беру вилку. Рефлекторно свожу колени, чтобы не дрожать.

Есть не начинаю. Твердо намерена добиться ответов.

— Что с Брайсом? Ты…убил его?

Разглядываю окаменевшую спину и нервно кусаю губы. Мне кажется, что проходит вечность, прежде чем он наконец решает вспомнить о моём существовании.

— Нет. Счастлива?

Сердце из груди выскакивает. Вовсю хлещет стылым морозом.

Злой окрик в тупик вводит — почему он злится?

— Я не успел. Члены «Каморры» слишком рано появились, — недовольно цокает языком и сквозь зубы бросает. — Тебя схватил и дёру дал. В открытой перестрелке могли и задеть. Моя месть не стоит твоей жизни.

Внутри разливается чуждое тепло. Приятное и сладкое, но при этом всё равно горчит.

Сомнений нет — я дорога ему. Но какой ценой обошлась нам эта любовь?

— Потом найду и размажу ублюдка. Если, конечно, Алдо первым его не прибьёт.

Я накалываю на вилку картофель и спрашиваю.

— Почему Дон «Каморры» хочет нас убить?

— Тебе не показалось странным, что он так внезапно решил сделать вас членами своей шайки?

— Не знаю. Я плохо в этом разбираюсь и не знакома с тонкостями…вашей работы.

Гулко сглатываю, поймав тяжёлый взгляд.

— Не равняй нас. Я убиваю только тех, кто заслуживает смерти. И деньги зарабатываю на пушках. Без наркоты и прочей херни.