Чтение онлайн

Терапевт: Хорошо. Обратите внимание, как воображение — образы в уме — работают, когда вы чувствуете себя в безопасности. Даже сейчас воспоминание об этом успокаивает вас, правда?

Дженни: Чудесные ощущения. Я скучаю по тем временам.

Терапевт: Я бы тоже скучал! А теперь представьте, что ваше воображение гибко и открывается, как и ваше сознание. Вы фантазируете о том, что хотели бы делать, какой будет ваша жизнь...

Дженни: Да уж, тогда будущее выглядело интереснее. Тогда я была взволнованна предстоящим поступлением в колледж, хотя и было немного страшновато.

Терапевт: То есть там, с Софи, вы чувствовали себя в безопасности и могли даже быть в некотором роде взволнованы, и это немного пугало.

Дженни: Ага. Сейчас в основном просто страшно.

Терапевт: (Успокаивающим тоном.) Да. (Делает паузу на несколько мгновений.) Но могли бы вы сказать, что, размышляя о том времени, вам удалось немного понять, какой была Спокойная Дженни?

Дженни: (Задумчиво.) Да, удалось.

Терапевт: Давайте подытожим, что мы узнали о том, как различные эмоции организуют сознание. Обратите внимание, когда мы рассматривали ситуацию угрозы — друзья приглашают на вечеринку, — ваше внимание, мышление, мысленные образы и мотивация очень сузились и сосредоточились на предполагаемой угрозе. Они очень узко сфокусировались на страхе смущения или унижения.

Дженни: (Задумчиво кивает.) Мгм.

Терапевт: А потом, когда мы вызвали это воспоминание о Софи, все изменилось. Вы вспомнили, что чувствовали себя в безопасности и вам было комфортно в обществе близкого человека.

Дженни: (Задумчиво улыбается; мягко кивает.)

Терапевт: Вы чувствовали себя в безопасности, ваше внимание широко открылось, направившись на то, что ценно для вас: близкое вам окружение, мысли о будущем, то, чего вы хотели бы достичь в жизни... Ваши мысли и мысленные образы были гибкими и открытыми, поскольку вы представляли ту жизнь, которую хотели бы иметь. Вы болтали обо всем. Ваша мотивация больше не находилась в рамках ощущения, что вам нужно защищать себя; вы могли фантазировать обо всем... даже волноваться от того, что делаете что-то слегка пугающее, например, поступаете в колледж. Обратите внимание, насколько иначе было организовано ваше сознание при ощущении угрозы. Обратите внимание, какой была Спокойная Дженни.

Дженни: Намного более открытой и свободной. Хотела бы я так себя чувствовать почаще.

Терапевт: Как насчет того, чтобы над этим поработать?

Дженни: Звучит отлично.

В приведенных выше эпизодах терапевт направляет Дженни, помогая ей выяснить, как эмоции организуют ее сознание. Это делается двумя способами: выяснить, как сознание было организовано в ситуациях, которые она вспоминает, и изучить аффективные реакции, которые Дженни испытывает сейчас, пробуждая эти воспоминания. Хотя мы в первую очередь сосредоточены на первом (выяснить и изучить способ организации внимания, мышления, воображения, мотивации и т. д. во время различных аффективных состояний угрозы и безопасности), но акцент на том, как эти воспоминания формируют нынешние эмоции, помогает подготовить почву для будущей работы с воображением и для понимания памяти как мощного стимула для эмоционального мозга.

Терапевт дает Дженни стимул вызвать воспоминания, связанные с чувством угрозы и безопасности, и помогает ей выяснить, как различными способами эти эмоции организуют ее опыт. Рефлексия чувств и валидизирующих утверждений присутствуют повсюду, помогая углубить аффективный опыт и укрепить связь между клиентом и терапевтом. Когда Дженни начинает сбиваться с пути (например, тосковать по "тем временам", сожалеть о прекращении дружбы с Софи или говорить, что сейчас все "просто пугает"), терапевт валидизирует ее опыт, проявив сочувствие, а затем быстро возвращает ее фокус внимания к предмету исследования. Терапевт также пытается создать безопасность в терапевтических отношениях, делая заявления, которые передают тепло, уверенность и поддержку: "Я здесь для того, чтобы помочь вам с этим работать"; "Как вам идея — поработать над этим?" Мы снова возвращаемся к Тревожной Дженни, на этот раз в сопровождении Спокойной Дженни, размышляя о том, что сильные эмоции и мотивы могут организовать разные версии нашего "Я" — версии, которые мы можем понять и оценить, и которые мы можем выборочно усилить. Это создает основу для сострадательной работы над собой, поскольку мы работаем над развитием и укреплением сострадательной, доброй, мудрой и сильной позиции.

КАК НАСЧЕТ ГРУСТИ?

Как вы заметили, говоря о трех системах регуляции эмоций, мы фактически ничего не сказали о грусти. Грусть — интересная эмоция, которую нелегко классифицировать с помощью трех систем, так как она в них не вписывается. Хотя грусть можно рассматривать, как связанную с угрозой эмоцию в том смысле, что она часто связана с опытом утраты или разочарования, ее физиологический и психологический профиль сильно отличается от других эмоций угрозы, для которых характерно повышенное возбуждение, напряжение и сужение мышления и внимания. Напротив, грусть обычно связана с более низким уровнем возбуждения, а иногда предполагает более открытое мышление и внимание — например, воспоминания и рефлексии о смысле жизни. Грусть также может вызывать у других ответную теплую реакцию, может выполнить функцию активации безопасности, и обычно приводит к деактивации драйвов.

Хотя для того, чтобы глубже понять, как грусть организует наше поведение, необходимы дальнейшие исследования, но мы полагаем, что не стоит упрощать, загоняя грусть в рамки эмоций угроз. Пожалуй, лучше рассматривать грусть с точки зрения паттернов активации и в рамках связи с контекстом (например, потери), которые ее провоцируют. С этой точки зрения возможно рассматривать нормальную грусть как состояние, для которого характерны уровень воспринимаемой угрозы от низкого до умеренного (потеря, но без явной опасности); низкий уровень системы активации и драйва, и умеренный уровень безопасности (мы чувствуем себя в достаточной безопасности, чтобы пережить состояние потери и его значение для нас). Это также может помочь при проведении терапевтических интервенций для клиентов, глубоко переживающих грусть, связанную с большой депрессией, для которой характерной может быть гораздо более высокая активация угрозы (поскольку депрессия часто связана с серьезной тревожностью — например, с потерей, угрожающей всему образу жизни) в сочетании с очень низким драйвом и чувством безопасности от низкого до среднего. В таком случае мы стремимся помочь клиентам повысить чувство безопасности, чтобы сбалансировать активацию угрозы, но также запустить и систему драйвов, поскольку это подтверждают исследования, доказывающие положительное влияние поведенческой активационной терапии при депрессии. Например, активация поведения вокруг увеличения положительного социального опыта может служить обеим этим целям.

МОТИВЫ И СОЦИАЛЬНЫЕ МЕНТАЛЬНОСТИ

Помимо эмоций из модели трех кругов, CFT также подчеркивает, что нас сильно организуют наши эволюционировавшие мотивы. Мотивы можно рассматривать, как мотивационные и поведенческие дополнения к трем кругам эмоций. Например, мотивы устанавливать социальные связи, преследовать цели, нападать, отстаивать социальное превосходство, защищаться, найти партнера и играть. Эти мотивы могут проявляться в межличностном взаимодействии. Пол Гилберт назвал это социальными ментальностями [Gilbert, 2009a; 2010; 2014]. Мы можем рассматривать социальную ментальность, как организационные рамки, которые структурируют наши социальные интеракции вокруг определенных мотивов. Полезно обсудить с клиентами, как различные типы социальных ментальностей могут совершенно по-разному организовать опыт. Например, с помощью паутинообразной диаграммы, которую мы представили ранее, можно сравнить и противопоставить социальные ментальности защиты, соперничества, заботы и сексуальности с очень разными паттернами внимания, мышления, воображения, пережитого опыта, мотивации, поведения. Такое осознание (и размышление о том, какие типы социальных ментальностей были бы полезны) может очень помочь клиентам понять трудности в отношениях и работать с ними.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В этой главе мы представили модель трех кругов эмоций. Эта модель служит ряду целей в CFT. Она помогает клиентам уменьшить чувство стыда в их отношениях со своими эмоциями, поскольку понимание этих эмоций переходит с позиции со мной что-то не так, к осознанию того, что все мы испытываем эти чувства, потому что они помогали нашим предкам выживать. С этой точки зрения клиенты могут увидеть многие свои нежелательные эмоций как попытку их эволюционировавшего мозга обезопасить их во время воспринимаемой угрозы. Вместо того, чтобы осуждать эти усилия, сострадательный подход стремится валидизировать, успокоить и найти более полезные способы работы с этим опытом.

Модель также помогает подготовить почву для сострадания, как способа работы со страданием. Мы можем помочь клиентам признать, что самоосуждение — это способ постоянной реактивации системы угроз, а сострадание — способ заставить систему успокоения работать на них, приняв ответственность за работу с тяжелыми чувствами и жизненными проблемами. Наконец, эта модель может служить своего рода кратким путем к развитию осознанного понимания эмоций. Мы могли бы предложить клиентам в минуты борьбы вспомнить три круга и подумать, где они находятся в каждом из них, оценив угрозу, драйв и безопасность по шкале от 1 до 10. Как предложил один из моих аспирантов (который также был тренером для команды чирлидеров): "В любой непонятной ситуации — поставь кружок!" Если наши клиенты сделают это и заметят, что они застряли в системе угроз, можно предложить им выполнить технику успокаивающего ритмичного дыхания, а затем поработать с эмоциями и ситуацией, используя сострадательный стратегии, которые мы представим позже.