Чтение онлайн

Белоярская АЭС, кремово-красно-голубая красавица со множеством вонзающихся в небо тонких труб растаяла, сменившись маленькой уютной квартиркой рэевской классной. Сама Эльзушка сидела в большом синем кресле перед телевизором и гладила разомлевшего у неё на коленях большущего рыжего кота. Кота звали СтЕфан с ударением на первом слоге), он был ленивый, добродушный и однажды в мелком котячестве умудрился выбежать из квартиры и даже из подъезда, а во дворе едва не попал под мотоцикл…

Пожелай сейчас Рэй — и он без малейшего усилия увидит и двор, и сверкающую на солнце красную "Яву", и трeхмесячного, ещё тощего, как шпротина, до полусмерти перепуганного Стефана, удирающего в подвал. Узнает, как зовут мотоциклиста и всех соседей Эльзы Карловны, у кого какой характер и кто кем работает… Ещё никогда он не мог считывать настолько легко и свободно и в то же время безупречно чeтко!

Вот только, кажется, он совсем отвлeкся от своего вопроса, от нужной станции. Надо сосредоточиться…

— Режим свободного скольжения работает безупречно, — глухо и отстранeнно, как через вату донeсся до Рэя голос Юрия Петровича, — Теперь тестируем поиск по заданным параметрам.

— Заданные параметры, — отозвался Рэй мысленно, — АЭС Майтирэн на планете Урмила. Или Исса, блуждающая АЭС.

— Этого слишком мало, — Юрий Петрович колдовал над пультом, — И я не совсем это имел в виду, Рэйден. Невозможно задать параметры объекта, о котором неизвестно фактически ничего, кроме того, что он есть на свете. Так что я говорил про твои собственные параметры. Например, я могу усилить тебе концентрацию. Или вообще заблокировать возможность думать о чём-либо, кроме поставленной задачи. Но это последнее — уже не "Альфа", а "Бета".

— Давайте "Бету"! — Рэй хотел было махнуть рукой, но тело налилось свинцовой тяжестью и шевелиться не желало.

— Думай об Иссе! — скомандовал Юрий Петрович, — Включаю "Бету".

Что-то коротко пискнуло, приборы загудели громче. Рэй опять попытался думать об Иссе, представлять себе: какая она, даже попробовал мысленно нарисовать некую абстрактную, первой пришедшую в голову станцию как задний план, на фоне которого стоит Сэнед. В надежде, что он угадает, это окажется Исса, и можно будет зацепиться за образ, чтобы по нему выстраивать считку дальше. Но ноосфера, такая податливая пару минут назад, на этот раз заартачилась. Картинка "плясала", сбивалась, за спиной у воображаемого быстронейтронничка возникала то Кольская АЭС, то Чернобыльская, а то и вообще Темелин. Причём, если позволить мыслям переключиться на Темелин, Кольскую, самого Сэнеда, да хоть чeрта в ступе, вИдение мгновенно обретало прежнюю лeгкость и остроту — считывай сколько угодно. При попытке же вернуться к Иссе или к Майтирэну, всё снова беспомощно размазывалось. Будто вокруг этих двух станций зияла какая-то чeрная дыра. Но ведь не бывает чeрных дыр в информационном пространстве! Мудрая наука ноосфеооведение утверждала, что ни в коем случае!

И тем не менее, внутреннему взору Рэя был сейчас доступен весь Меридиан, вся Земля, доступен, наверное, весь Космос до самых дальних галактик. Доступно всё, кроме двух станций. С тем же успехом они могли бы вообще никогда не существовать.

Но ведь они существуют! А значит, постоянно привносят что-то в эту самую ноосферу, добавляют информацию в банк вселенской памяти. А все АЭС на Меридиане вообще живые. Пробуждeнные, как говорят в "Эпи-Центре". Даже обитель Воинов Храма Риенка, давным-давно ставшая руинами. Они излучают как живые существа, считываются как живые существа, воспринимаются как живые существа. Иногда слабые, полумeртвые, едва теплящиеся — но живые.

Родная АЭС Лины, обожжeнная великим предательством, застывшая в своей боли, словно заблудившаяся в недобром колдовском сне, не видящая и не слышащая ничего, не воспринимающая ни один импульс — она будто бы в коме, но она живая.

Раненая АЭС Тохи Чернобыльникова, все силы отдавшая на рождение активити, и поэтому не сумевшая сотворить вокруг себя сколько-нибудь ощутимой, внешне проявленной аномальной Зоны — она слабая, как кровью, истекающая страшной памятью, полуобморочная, но она живая.

Несчастная АЭС Фукусима, практически уничтоженная безжалостными стихиями — существо с переломанным хребтом, едва дышащее, ослепшее и оглохшее от страданий — она словно потеряла сознание от болевого шока, но она живая.

Что уж говорить о станциях благополучных и безаварийных! Они нанизаны на Меридиан как драгоценные камни на нить ожерелья, они сияют тeплыми разноцветными звeздочками. И сейчас Рэй легко может дотянуться мыслью до любой из них.

Кроме этих двух — Майтирэна и Иссы. Иссы и Майтирэна. Будто и в самом деле чeрная дыра какая-то. Капсула пустоты.

Он попробовал ещё раз, и ещё и ещё. Он искал пустоту, отворачиваясь ради этого от полноты и света. И успевал мимолeтно пожалеть об этом и попросить прощения у распахнутых миров, мимо которых скользил сейчас его разум, у сверкающих станций. Когда ещё у него возникнет возможность снова занять "Монолит", а без "Монолита" он вряд ли дотянется узнать, что это и где это — Кадилен, Эзэлхар, Коони, Мойрион, Олмерт. Только звонкие имена на самом краешке сознания, только доли секунд жгучей досады.

Виски уже начинало ломить, чем дальше, тем сильнее. ВИдение делалось менее чeтким, мысли путались. Серебряная нить Меридиана звенела и вибрировала в ритме сердечного стука, звeздные огни метались перед глазами…

— Рэйден, я отключаю! — словно из другого измерения долетел голос Юрия Петровича, — Аппаратура слежения рекомендует принудительный выход из транса.

Меридиан растерял с себя бусины дальних неизведанных Зон, зато оброс белым мехом и превратился в бешено виляющий хвост. Спинка кресла поднялась из лежачего положения в сидячее. Откуда-то послышался обрывок электронной мелодии. Рэй открыл глаза. Комната слегка кружилась.

— Вот, выпей! — Юрий Петрович протянул ему высокий стакан с каким-то густым жeлтым напитком. Рэй отхлебнул. Жидкость была приятной, хотя и очень сладкой.

— Восстанавливающий коктейль Вингера, — пояснил он, — Видел бы ты, Рэйден, какие богатства мнемокодер записал! Это же потрясающе!

— Ни Майтирэна, ни Иссы всё равно не записал, — буркнул Рэй, — Напрасно машину гоняли.

— Не напрасно! — с жаром возразил инженер, — Всё это имеет огромную научную ценность.

— Угу. Имеет. А вот иссовцы Майтирэн угрохают — и будет нам не такая ещё научная ценность!

— Рэй, — предостерегаще начала Лина, но светлоярский активити (Кажется, впервые в жизни) грубо перебил её.

— Что "Рэй"? Одно название я, а не ноосферщик! — зарычал он, — Ни хвоста уранового я не смог, даже с "Монолитом"!

— Потому что они там явно использовали какую-то хитрость, — попытался успокоить его Росшанский, — К сожалению, не одни мы изобретать умеем. А в обычной, нормальной ноосфере ты показал блестящий, потрясающий результат.

— Но это не есть нужественный результат, — потерянно сказал Сэнед. И часто-часто захлопал глазами.

Как же Рэйден ненавидел себя сейчас! Ну почему, почему всё-таки невозможно самому себе набить морду?

Подошёл Дайичи. Отобрал опустевший стакан, поставил на низенький белый столик.

— Рэй-кун, сейчас нет времени на отчаяние, ночь-то не бесконечная. Давайте думать, почему даже с "Монолитом" ничего не вышло?

Чудовищным усилием воли Рэй вынырнул из раскалeнного океана ненависти к себе. Подышал, как Дайичи же и учил, медленно и глубоко.