Чтение онлайн

— Давай! — коснулась его разума мысль Дайичи.

И он дал! Точнее, они дали. Вложив в удар всю накопившуюся за эти мучительные дни злость. Спрессовав в один импульс и страдания Сэнеда, и ссоры с Чернобыльниковым, и безнадeжную каменную усталость. Бери всё это себе, подлая машина подлой Иссы! Подавись, мерзость!

И тут же — среди пронизанной разноцветными искрами темноты — сложнейшие сплетение светящихся линий и лент, нечто, слегка похожее на шевелящий лепестками огненный цветок. Меридианная координата Урмилы! Теперь она надeжно впечатана в память, словно калeным железом выжжена по ней, к разуму и судьбе намертво приварена. Не потеряется!

— Ааааааа! — ликующе заорал Рэй, — Ееееесть! Линка, Сэнед, все, ееееесть!!!

Он открыл глаза, махом выходя из транса. Хотелось прыгать до потолка, хохотать, хлопать всех по плечам и швыряться вещами. Это победа! Жди нас теперь, станция Майтирэн!

Рядом приходили в себя остальные. Рассеянно улыбалась Лина. Потрясeнно моргал глазищами быстронейтронничек. Чесал в затылке довольный и слегка обескураженный ВВЭР.

— У нас получилось! — Рэйден заметался по лаборатории, едва только не сшибая со столов какие-то машинки, — Юрий Петрович, слышите! У нас получилось! Сработала ваша идея! Юрий Петрович! Ну Юрий Петрович же!

Он повернулся к креслу установки и улыбка моментально сбежала с его губ.

Инженер Росшанский из транса так и не вышел. Продолжал полулежать неподвижно, глаза закрыты, руки безвольно брошены на пульт. Рэю стало страшно. Невыносимо страшно.

С огромным трудом он заставил себя сделать несколько шагов. Осторожно тронул Юрия Петровича за рукав. Шар-артефакт равнодушно сочился невозможным жидким светом. Рядом бесшумно сгрудились все остальные.

— Папа? — испуганно, тоненько вскрикнула Оксана, разбив внезапно затопившую весь мир невыносимую вязкую тишину, нарушаемую только мерным гудением приборов и проводов, — Папа?

Рэй потянулся к мозгу инженера и тут же отскочил от кресла в невообразимом, чудовищном ужасе. Кощунственность произошедшего не укладывалась в голове.

— Да, — твeрдо и печально сказал Дайичи, — Его разум больше не излучает.

Всё дальнейшее было как в тумане. Оксанин пронзительный полный ужаса вопль. Маленькая молния с руки ИАЭС — никто не мог сейчас сообразить, как выключить "Монолит" корректно, и Фея Озера просто ударила по главному блоку питания. Она же, в обрушившейся на них в следующий миг страшной звенящей тишине, пыталась вместе с Дайичи Юрия Павловича реанимировать, используя собственные руки как дефибриллятор. Не помогло. Сэнед застыл соляным столбом, раздавленный невыносимо огромным чувством вины. Эрик пытался ему что-то говорить… Рассыпав алые искры, открылся портал, из него выскочил разъярeнный Костров с помощниками и чекисты выволокли всех из лаборатории. Тоже телепортом, и не по домам, а на какую-то базу. В буквальном смысле базу. Отдыха. Домики-пряники такие туристические. Рэя заставили хлебнуть из фляги чего-то густого и обжигающего, потом повалили на койку, сделали какой-то укол. И пришла темнота без мыслей и чувств.

Утро настало невыносимо холодное. Открывать глаза не хотелось. Вставать не хотелось. Дышать и жить не хотелось. Пузатый старый будильник, невесть кем забытый на колченогой тумбочке, издевательски вытикивал: ис-са, ис-са, исаиссаиссаисса. Рэйден заставил себя подняться, сцапал садистский механизм и отправил в недалeкий полёт в бурьян под окном.

Увы, наставшая вязкая тишина оказалась ещё хуже. Крохотная комнатка с деревянными стенами, вмещавшая в себя минимум мебели была тесной как гроб. В ней стыли серые неуютные сумерки, с которыми безнадeжно не справлялся жалкий пасмурный свет. Рэй нашёл свой рюкзак и вылез на крыльцо. Там пахло лесом и не было мрачных кладбищенской ассоциаций. Тоненькие берeзки хвастались ажурными светло-золотыми нарядами могучим темнохвойным елям. Сеялся мелкий до неощутимости дождь. Раскиданные по территории пустые беседки и качели навевали тоску. И у них получалось, хотя, казалось бы, и так дальше некуда.

Активити покопался в рюкзаке, нашёл плеер, включил. Взвился над тишиной надломленный хрипловатый голос Дэна Подгорного, до дрожи любимые "Напалм и фосфор" привычно вспороли безысходность клинками гитарных риффов.

Резать грани бытия

Надо чисто и красиво.

В споре вечности и взрыва

Правы город, ночь и я.

И хотя не ночь сейчас была, а мерзопакостный промозглый осенний день, да и до города далековато, мощная музыка делала своё дело — мчала исстрадавшуюся рэеву душу куда-то в направлении лучшего мира. За все границы и все горизонты, туда где не нет майтирэнов и исс, ставших врагами друзей и умирающих за пультами инженеров. Там только разноцветные неоновые огни, бесконечная свобода и ветер в лицо, у "напалмов" все песни — про взрывы, крылья и скорость.

Криком вспорот льдистый свод

Равнодушной синей бездны…

Из богов, что мне известны

Все хотят — наоборот.

Что именно "наоборот" хотят боги, Рэй, честно говоря, не понимал. Может быть, сохранить в неприкосновенности синюю бездну, которая от криков рвeтся? Сейчас над глупыми домиками бездна была не синяя, а беспросветно серая, но тоже равнодушная к любым крикам. На которые, впрочем, не было ни сил, ни желания. Всё самое плохое уже случилось, чего орать-то? Бесполезно орать.

Теперь надо только найти Кострова, слить ему так чудовищно дорого доставшуюся координату и… Что "и" Рэйден тоже пока не понимал. Как превратить смерть Росшанского в спасение Майтирэна, пусть лучше чекист придумывает. Пока он, Рэйден, своей свинской самодеятельностью ещё кого-нибудь не угробил!

Мы никогда ещё "Монолит" в экстремальном режиме не тестировали. Я сам сяду…

Если бы Рэй заспорил. Если бы настоял… Это ведь ему, а не Юрию Петровичу нужнее всех эта проклятая координата. Ну, не считая, разве что Сэнеда. Но бэ-энчик маленький и беззащитный, да к тому же с выжженной памятью, его в "Монолит" пихать тем более нельзя. Это должен был сделать он, Воин Храма, активити Светлояра! Но не сделал.

И теперь мир разломился на две половины. И та, в которой они теперь оказались, такая безнадeжная и страшная. Давящая серой тоской.

Нет, смерть как таковую светлоярский активити уже видел и знал. Но именно что знал — почти абстрактно, почти умозрительно. Гибли едва знакомые или вовсе незнакомые Храмовники и сотрудники "Эпи-Центра", а ещё какие-то далeкие люди из телевизионных новостей про Белфаст и Бейрут. Умерла бабушка Тима Хлеборезова прошлой весной, и весь класс ходил выражать соболезнования. Задохнулась, угодив в аномалию "петля", соседка с первого этажа. Все эти смерти пугали, печалили и истязали разум жалящими вопросами без внятных ответов. Но они всё-таки не выдирали когтями кровоточащего куска из души. Везло Ростиславу Майно-Коломенскому, любимчику города и Зоны.

А вчера вот перестало везти.

Юрий Петрович Росшанский мог бы стать Рэю другом. Не станет. И "Монолит" до ума не доведeт, его пламенную мечту о славе для родного города исполнят теперь другие. Он вообще больше ничего уже не сделает, даже самого простого. Не улыбнeтся, не откроет книгу, не сядет в свои синие "жигули". Никогда. Потому что его больше нет. Вообще. Совсем. Вместо него есть теперь только саднящая дыра в душе, которая никогда уже ни чем не заполнится. Некому заполнять.

И виноват в этом Рэйден. Потому что надо было спорить дальше, надо было настоять, не пустить, придумать что-то другое, в драку полезть, если иначе не выходит! А Рэй, бесполезный говорящий кипятильник, не посмел. Или не сообразил. Или не решился. Или просто, как всегда, привычно понадеялся на профессионала. И глупая убеждeнность, что взрослые, более опытные всегда знают, как лучше, убила инженера Росшанского.

Оксана теперь будет Рэя ненавидеть. И правильно! И поделом!

Мы никогда ещё "Монолит" в экстремальном режиме не тестировали…

Будь всё проклято! И особенно Исса.

Из зверей, что ждут в аду,

Помня мой горчащий запах,

Кто придёт на мягких лапах

Останавливать беду?

Впрочем нет, Иссу проклинать не надо. Исса сама по себе атомная станция, она не виновата ни в чём. А вот уроды, на ней засевшие, своё ещё получат! Он, Рэйден, до них ещё доберeтся! Но сам. Теперь только сам.