Чтение онлайн

Мы никогда ещё "Монолит" в экстремальном режиме не тестировали…

Во имя Меридиана, теперь всегда только сам!

Из сердец, что я сжигал

На решётке строгих строчек

Я сложил печати Ночи

От безумья в двух шагах.

И Чернобыльников… Впрочем, что — Чернобыльников? Прав он был в том, что не надо на "Альтаир" лезть. Во всём остальном неправ, а в этом прав!

Ты меня не позовёшь,

Не откроешь сонных окон…

В споре точки и истока

Правы город, ночь и дождь.

Не посмеешь рушить твердь

Дней холодных светло-серых.

В битве памяти и веры

Правы город, ночь и смерть.

Финальное соло на барабанах показалось оглушительным и страшным. Будто это звуки разрушения мира. Впрочем, мир действительно рушился, он с третьего сентября ещё начал рушиться. А вчера подполз к своему краю, за которым только бессилие и отчаяние. И всё, что Рэй пока ещё может с этим сделать, это найти майора и отдать ему координаты Урмилы. А потом…

Обычно богатое и безотказное воображение презренно дезертировало, даже не пытаясь рисовать никакого "потом".

Майор подошёл неслышно, как лесной кот. Сёл на крыльцо рядом. Молча.

Рэйден приготовился к казни. Ох, Костров ему сейчас устроит выведение на номинал! И будет прав, прав, прав тысячу раз. Может быть, его теперь даже расстреляют, или, что ещё хуже, выгонят из Зоны. Выселят в Новгород или ещё куда. Светлоярский реактор бесславно сдохнет там от тоски по станции и по Меридиану. Но это будет лучше, чем смотреть Оксане в глаза.

Стрелять Михаил Константинович в Рэя, разумеется, не стал, а вот огорошить огорошил. Так, что активити несколько секунд по-рыбьи хватал ртом воздух, мучительно не зная, что сказать в ответ и куда девать взгляд.

Чекист… попросил прощения. У него, Рэйдена. За то, что исчез из города в самый неподходящий момент, за то, что Рэю с компанией пришлось идти на "Альтаир" одним без него. Сказал, что, будь он на месте, сам бы, без всяких Оксан Росшанских это предложил. И установку "Монолит" в экстремальном режиме задействовал бы тоже сам, как "эфирщик" он гораздо сильнее Юрия Петровича.

А потом майор сгрeб Рэя в объятия, крепко-крепко, почти больно. Уткнул носом себе в грудь. Одет Михаил Константинович был не в форму, а в кожаную мотоциклетную куртку. И на ней противно царапалась молния.

Спустя маленькую вечность активити высвободился. Сразу же отстранился, так поспешно, будто сдетонировать боялся. Уставился на свои кроссовки и жeлтые палые листочки под ними. Смотреть любимому наставнику в глаза было невыносимо. И слушать извинения было невыносимо, Рэй же только сам, сам, сам виноват! Он всё равно что собственными руками прикончил инженера Росшанского!

Мудрый чекист поймал его настроение. Или считал. Или просто слишком хорошо знал Рэя и понимал, что тот не из-за глупой обиды на другой край серого крыльца уползает.

— У тебя другой возможности не будет ведь, — нарочито буднично сказал он, пропустив слово "поплакать", — А тебе ещё с остальными как-то говорить. В том числе и о деле. И вообще на переживания у нас мало времени! Если ты, конечно, не хочешь, чтобы твой конструктор умер ещё и зря.

Выглядел майор по-прежнему плохо. Такой же осунувшийся, небритый и с мешками под глазами.

— Я могу узнать, где вы пропадали-то, Михаил Константинович? — Рэй изо всех сил постарался, чтобы не дрожал голос.

— Оно тебе надо — подробности чужих дел? — госбезопасник дёрнул щекой, — Это для вашей группы свет клином сошёлся на Урмиле с Иссой, а всю остальную жизнь-то на паузу не поставили! И, кстати, в следующий раз, когда тебе надо будет залезть на секретный завод или например в драконью задницу, пожалуйста, вспоминай, что ты — сотрудник "Эпи-Центра". И можешь посылать официальные запросы вместо того чтобы заниматься махновщиной!

Ну, по крайней мере, манера говорить у него не изменилась! Если бы Юрий Петрович был жив, Рэй сейчас сам всласть над собой посмеялся бы. Действительно, Оксане нужно было только напомнить про "Монолит". А дальше они могли бы прийти на "Альтаир" совершенно законным образом, а не дурацкие планы в духе приключенческого фильма строить. Даже не попытавшись получить пресловутое разрешение, даже не вспомнив о то, что имею такое право. Но Юрий Петрович не был жив, так что смеяться не хотелось.

Михаил Константинович опять уловил рэевские мысли.

— "Монолит" в экстремальном, он же "гамма"- режиме требует от человека высочайшего напряжения. А у твоего инженера ко всему ещё и сосуды слабые были. Только он это скрывал даже от жены. Думал "Монолит" сначала в эксплуатацию сдать, а уже потом кочевать по больницам. Мне коллеги его рассказали.

Рэйден сжал кулаки с такой силой, что ногти врезались в кожу.

— "Монолит" в гамма-режиме должен был гонять я! — угрюмо выдохнул он, — Я, а не мирное население!

Майор прохлопал себя по карманам в поисках сигарет. Закурил. Струйка сизого дыма поплыла в набрякшее дождём небо.

— Нет, не ты. Я прекрасно понимаю, как рассуждал Росшанский. Он, мягко говоря, не специалист по активити. Да и никто не специалист, таковых просто нет. А вот о том, что "Монолит" в гамма-режиме способен угрохать пользователя, в лаборатории предполагали. Мозг может не справиться с таким мощным потоком данных. И кого Росшанскому для опыта предлагать, ну, не дочку же! Тем более, что Оксаночка, насколько мне известно, способности имеет средние, так что её риск мог оказаться ещё и напрасным.

— Так вы хотите сказать…

— Да, именно это и хочу сказать! Росшанский всё рассчитал. Он инженер всё-таки на секретном заводе, а не барышня кисейная. Сумасшедших активити быть не должно. Чeртову координату добывать надо. Вот и…

Майор промолчал секунду и добавил. Совсем не ироничным, непривычно проникновенным голосом:

— Так что не смей считать, что это был несчастный случай! Это был подвиг.

— Так он, получается, знал, что умрeт? — спросил Рэй, содрогаясь от кощунственности собственных слов.

— Не думаю. Он знал другое: ни один чeртов ходячий реактор не должен пойти вразнос. И надеялся, что пронесёт.