Чтение онлайн

Наконец, чародейство достигло своего апогея в XV столетии. Начиная от владетельных особ и прелатов до крестьян и нижних служителей, все приобщаются к волшебству. Черные книги: Красный дракон, Гримуар папы Гонория III, Черный ворон и чародейные творения Альберта Великого читались с жадностью и прилагались в практике. Но зато, инквизиция деятельно преследовала колдунов, считая чародейство величайшими из человеческих преступлений.

Как ни сильно было развито чародейство и как ни жестоко оно преследовалось, но все предшествующее бледнеет пред последствиями буллы папы Иннокентия VIII (от 4 декабря 1484 года) против волшебства и сношения с злыми духами. После этой буллы колдуны стали являться толпами, и полились реки невинной крови, едва иссякшие в течение двух с половиною веков.

Папа поручил преследование чародейства особой комиссии инквизиционного суда, председателем которой был назначен Яков Шпренгер, профессор богословия в Кельне. Он немедленно занялся сочинением руководства для следствия и суда по делам волшебства, и плодом усилий этого ученого фанатика, полубезумца и полузлодея, был «Молот ведьм». Это безумное творение сделалось общим законным кодексом для разыскания и наказания чародеев. Дети должны были доносить на отцов; братья на братьев; супруги один на другого. Одного доноса было достаточно для того, чтобы арестовать человека и подвергнуть его суду и пытке, почему почти каждый обвиненный, хотя и совершенно невинный, был в действительности человеком, безвозвратно погибшим.

Один вестфальский дворянин чем-то досадил своему соседу, который из мщения сделал на него донос в чародействе. Обвинитель утверждал, что упомянутый дворянин выходит по ночам из дому, оборачивается волком и, рыская по окрестностям, давит и загрызает прохожих.

Несчастного схватили и, продержав три недели в тюрьме, повели к допросу. Несмотря на все желание судей найти чародея виновным, невозможно было отыскать никаких улик. Но случай помог инквизиторам. Свидетельствуя о состоянии обвиняемого, открыли, что у него на левом плече есть родимое пятно, которое оказалось нечувствительным к уколу иголкой. Этого вполне было достаточно для сильного подозрения в действительности сношения с дьяволом, которого печать была наложена на обвиняемого в виде этого родимого пятна.

Не удивительно, что при таком порядке вещей люди богатые жертвовали своим состоянием, чтобы подкупить судей и вырваться из когтей мнимого правосудия. Примеров подкупа существует весьма много: и он совершался не одними деньгами. Случалось и то, что ненавистного подсудимого сперва разоряли, а потом все-таки казнили.

Мы уже сказали, что нередко обвиняемые признавались в своих преступлениях, сами доверяя собственным фантастическим рассказам и убежденные в действительности своих мнимых преступлений. Разумеется, этого нельзя объяснить иначе, как болезненным состоянием организма и особенно мозга. Но как объяснить страшное сходство, встречающееся в показаниях лиц различного возраста, образования и звания? Каким образом, люди, совершенно друг с другом не знакомые, описывают свои небывалые оргии на шабашах весьма сходными чертами и рисуют пред судьями картины почти тождественные, не сговорившись предварительно?

Внимательное изучение предмета убеждает, что тут нет ничего удивительного. В Средние века господствовало довольно однообразное мнение о колдовстве, привидениях, шабашах, злых духах и тому подобных предметах: немудрено, что на допросах люди, изнуренные заключением и страданиями, часто полупомешанные, объясняли одинаковые предметы тождественным образом. Этому способствовал и сам обряд допросов, совершавшихся единообразно – сам судья облекал свои вопросы в форму, обусловливавшую большую часть ответов, так что подсудимому часто приходилось отвечать просто словами – да или нет.

В Германии много сожгли женщин, занимавшихся наведением града, засухи, проливных дождей и тому подобных метеорологических явлений помощью дьявола и во вред христианам.

Мы почти не упоминали еще о преследовании чародеев инквизицией в Испании, этой классической земле инквизиционных неистовств. Там чародейство постоянно смешивалось с ересью, и за такие преступления в одно царствование Филиппа II казнено более тридцати тысяч человек. В том числе в Калахерре в 1507 году разом сожжено на костре тридцать женщин, обвиненных собственно в чародействе и осужденных инквизиционным судом.

Несколько лет спустя, 150 женщин из Эстеллы (в испанской Наварре) были высечены плетьми и присуждены к вечному тюремному заключению.

Первая половина XVII столетия, несмотря на возрождавшийся свет наук, была еще глубоко погружена в суеверие чародейства и беснования. Даже ученейшие люди того времени верили в действительность магии и астрологии.

В половине 1606 года в парижский парламент поступило на ревизию уголовное дело о женщине, осужденной на смерть за колдовство, гейльским судьей (le juge de Gueille). Эта пожилая женщина показала на допросе, что однажды ночью, находясь вместе со своим мужем в постели, она почувствовала, что на нее упало что-то и дух начал скакать по ее одеялу. Она некоторое время противилась этому инкубу, но наконец он одолел ее. Демон часто возобновлял свои ночные посещения, но женщина сумела ему воспротивиться, так что дух ограничивался одними только рассказами о плотской любви и о различных религиозных вопросах. Наконец подсудимая заставила бежать соблазнителя, окропив его освященною водою. Уже с неделю прошло после окончательного бегства демона, как вдруг женщину арестовали.

Парижский парламент утвердил решение судьи, приговорившего несчастную к смерти. Ее после публичного покаяния повесили, а тело сожгли.

И Россия, в свою очередь, заплатила дань суеверным заблуждениям. Языческие жрецы, игравшие у древних славян, как и везде, роль волхвов, неохотно уступали вводимому великими князьями христианству. В народе старинные поверья утратились не вдруг: знахари и знахарки долгое время пользовались общею доверенностью, еще и до сих пор несовершенно истребившеюся, врачевали болезни наговорами и заклинали нечистую силу. Эти остатки древних верований хранились в недрах семейств и потому легко укрывались от надзора власти.

Высшие представители духовенства старались искоренить в народе суеверную доверенность к колдунам, ведьмам и волхвованию, о чем свидетельствуют многие памятники. Кирик XII века, митрополит Фотий в своем посланий к новгородцам, царская окружная грамота 1648 года и Домострой строго запрещают всякое сношение с волхвами.

Дела о волшебстве издревле принадлежали у нас заведыванию духовной власти, и чародеев сжигали на костре, точно как и в Западной Европе. В 1227 году по сказанию летописца в Новгороде четыре волхва были приведены на архиерейский двор и там сожжены, несмотря на заступничество бояр.

В начале XV столетия было сожжено в Пскове десять вещих жонок. В повести о волхвовании, написанной для Иоанна Грозного, утверждается необходимость сжигать чародеев. Котошихин говорит, что в его время мужчин за волшебство и чернокнижничество сжигали, а женщин за те же преступления живыми закапывали в землю по грудь, отчего они умирали на другой или на третий день. Эта форма наказания за чародейство согласовалась с общим народным убеждением в XVI и XVII столетиях. Так, в старину во время повальных болезней зарывали в землю женщину, подозреваемую миром в наведении болезни своими волхвованиями. В Украине поныне сохраняется предание о сожжении женщины-чародейки, похищавшей росу. В народной песне поется, что девица-чародейка пекла змей и варила зелье, чтобы извести этим снадобьем своего брата. Но брат проведал об этом.

Из следственных дел XVII столетия видно, что за чародейство и ворожбу ссылали в дальние места и в монастыри на покаяние. Очевидно, это служило наказанием для менее виновных.

Вера в колдовство долго жила в русском народе, после того как старинные языческие предания, из которых она вытекала, изменились и утратили свою связь. И теперь она сохраняется в простонародье и в некоторых средних классах. В старинное время было иначе, и Кубасов говорит про царя Василия Ивановича Шуйского «и к волхвованию прилежаще». В крестоцеловальных записях на верность царям – Борису Годунову, Василию Шуйскому и Михаилу Федоровичу – клялись «не посылать ведунов и ведуний на государево лихо и их государей на след не испортить, ни ведовством по ветру никакого лиха не посылать и след не вынимать».