Чтение онлайн

Месмеру оставалось доказать на практике действительность и истину своего учения. Он принялся за лечение. По собственным его словам он на первых же порах вылечил больного от спазмодической рвоты; другого от застарелых завалов селезенки, печени и брыжейки; третьего от подагры; четвертого от общего паралича с трясением членов, сделавшего сорокалетнего мужчину дряхлым старцем; этот последний больной страдал кроме того злокачественною гнилою горячкою. Месмер вылечил с тем же успехом больного, у которого отнялись ноги вследствие паралича; другого от частой рвоты, доведшей больного до крайнего истощения; третьего от золотушного худосочия: наконец он излечил даже общее перерождение органов дыхания.

Все это утверждает сам Месмер.

Если все эти излечения действительны, то Месмер был в праве назвать своего деятеля всеобщим лекарством. Но дело в том, что утверждения Месмера, будто бы его больные были оставлены другими врачами как безнадежные, были опровергаемы положительными возражениями, что болезни были очень неважные. Из-за этого завязался между неким пришельцем и парижскими врачами спор, в котором каждая сторона осталась при своем прежнем мнении.

Несмотря на нападки официальной медицины, на насмешки парижских докторов и даже на бранные статьи в парижских и немецких журналах, Месмер стоял высоко в мнении большинства публики. Скромная его квартира в гостинице была постоянно наполнена посетителями всех званий. Чиновники, офицеры, купцы, даже дворянство и придворные посещали Месмера и верили в магнетизм. Многие, побуждаемые любопытством, но опасаясь компрометировать себя, явились к доктору чудодею тайком, под чужим именем и в нанятом экипаже. Все спешили вкусить плода от таинств магнетизма.

Личность великого жреца храма на Вандомской площади как нельзя лучше соответствовала его роли. Он приближался к зрелому возрасту и сохранял еще все силы молодости.

Манеры его были весьма привлекательны, а взгляд проницательных глаз наводил какое-то обаяние. Лицо его постоянно светло и спокойно; походка торжественная, мерная. Все это вместе взятое производило большой эффект на публику, но сущность его силы, сущность главного деятеля обаяний и чудес оставалась скрытой для всех и, может быть, для самого Месмера. Посмотрим, однако же, в чем именно заключалось это обаяние, о котором так много кричали?

Месмер начинал обыкновенно приемами, приводившими его в сообщение с магнетизируемым. Для этого он садился спиной к северу, лицом к лицу с субъектом, уставив свои ноги и колена в точности против его ног и колен; потом направлял он оба свои большие пальца на нервные сплетения, находящиеся под ложечкою, впрочем, не упираясь на них. Остальными пальцами рук, положенными на подреберья он слегка потирал ребра, спускаясь до селезенки, но так что большие пальцы не изменяли в это время своего направления. Эти так называемые пассы совершали также и ученики Месмера под глазами и руководством своего наставника. Влияние этих конечно безвредных приемов увеличивалось действием пристального взгляда магнетизера.

А между тем звуки нужной музыки располагали к спокойному принятию этих впечатлений, которые начинали обнаруживаться то ранее, то позже, смотря по сложению субъекта. Одни ощущали теплоту в большей части тела; другие холод; третьи некоторого рода страдание или боль. Судя по этим признакам и по припадкам, на которые жаловались больные, пассы и приемы разнились между собою.

Например, в глазных болезнях магнетизер направляет правую свою руку на левый висок больного, а левую на правый; потом, заставив больного открыть глаза, приближает к ним на самое недалекое расстояние большие пальцы своих рук и обводит ими вокруг глазных орбит, начиная с внутреннего угла глаза (т. е. от переносицы).

В мигрени и вообще в головных болях, магнетизер концом одного из больших пальцев касается лба, а другим затылка, так, чтобы линия, соединяющая концы пальцев, проходила через болящее место.

Точно таким же образом поступали и с другими больными частями тела, соблюдая всегда правило, чтобы руки магнетизирующего находились на противоположных частях тела или члена больного, или, как выражается Месмер, на двух его противоположных полюсах. Через один из них должна была вливаться в больного живительная жидкость, или ток, а через другой выливаться. Этот живительный ток должен был восстановлять нарушенную гармонию животной электрической машины – а в таком нарушении и заключались причины болезней, по теории Месмера.

В случае болезни общей, распространяющейся на целый организм, пассы становились более смелыми и широкими, и это составляло магнетизирование большими токами. После предварительных приемов, служащих для установления сообщения между деятелем и его пациентом, магнетизер складывал пальцы пирамидою [2] и проводил ими по всему телу больного, начиная с головы и спускаясь вдоль плеч до самых ног; потом возвращался обратно к голове, ведя одною рукою вдоль спины, а другою через живот и грудь. Эти манипуляции повторялись несколько раз кряду, пока, напитавшись до насыщения целебною жидкостью, магнетизируемый изнемогал от избытка приятных или неприятных ощущений, одинаково впрочем полезных для больного.

При таких сильных пассах описывались параболические линии с большими осями, и тогда прикосновение к телу больного делалось излишним. Тогда Месмер мог действовать издали: жидкость, которою он был пресыщен и которая, по его уверению, находилась во всех людях [3] , изливалась и в него целыми потоками. Вооруженный тупой на конце железной или стеклянной палочкой, он с помощью этого простого снаряда извергает из себя жидкость, направляя ее по своему произволу, а также обратно поглощает ее. Но эту палочку он легко можно заменить пальцами собственной руки, сложив их острием, и может кидать ими невидимую жидкость на расстояние около десяти шагов.

Под влиянием магнетизера больные смеются или рыдают, вздыхают или испускают крики, кто от удовольствия, а кто от боли; одни медленно потягиваются и делают продолжительные, почти невозможные зевки; других одолевает икота. Из женщин некоторые обмирают, а иные приходят в столбняк. Музыка имеет, по-видимому, большое влияние на эти кризисы и управляет ими. Самый приличный для этой музыки инструмент есть гармоника, с которою Месмер познакомил французов, инструмент, вывезенный им из Германий и там давно известный. Действие фортепиано, хотя слабее, но так же замечательно. Магнетизированные, выходя из своего восторженного состояния волею магнетизера, следят за ним, умоляя, чтобы он опять погрузил их в океан невыразимо-сладостных ощущений. Женщины, вполне достойные уважения и добросовестные, уверяли, что в них рождалась непреодолимая привязанность к магнетизеру и что они готовы были следовать за ним, куда бы он ни пожелал. Такому человеку невозможно было не иметь успеха в парижском мире.

Не должно однако же забывать, что в смешанной толпе месмеровых посетителей, состоявшей из знатных дам и вельмож, аббатов и докторов, судей и купцов, военных и гражданских чиновников, генералов и гризеток, франтов и глубокомысленных философов, людей больных и здоровых, сильных и слабых, богатых и бедных, только весьма немногие испытывали кризисы. Более трех четвертей всего числа посетителей оставались нечувствительными к самым сильным магнитным токам. На остальных магнетизм производит самые разнообразные действия и доставляет им полное исцеление или, по крайней мере, облегчение их страданий, на основании собственных их показаний.

Положительно известно, что в эту начальную эпоху своих действий во Франции Месмеру удалось сделать несколько счастливых исцелений. Понятно, впрочем, что истерическое состояние, в которое погружались некоторые из магнетизированных Месмером, должно было оказывать известное действие на болезни спазмодического свойства.

Одним из таких исцеленных был патер Эрвие (P. Hervier). Многие из противников Месмера старались уверить доброго патера, что он просто никогда не был болен, и потому исцеление его ровно ничего не значит: это до того раздражило его, что он сделался одним из самых горячих защитников и поборников магнетизма.