Час Ангела
Шрифт:
– О нет, - схватилась за голову Кира, опять Гришка-прохвост объявился!
– Так ты знаешь этого субъекта?
– Не совсем. Так, кое-что слышала.
– Так вот: потом в полку вышла какая-то история, и друзья раздружились, говорят, даже дуэль была. Но это уже потом. А тогда в Одессе Григорий Александрович свёл знакомство с Полиной - мы все ещё в пансионе были, учились в старшем классе. Мы ведь четверо дружили: я, Полина, Верунчик и Леночка. Историю Верунчика ты знаешь - это твоя мачеха. Леночка сразу замуж вышла за какого-то мелкого чиновника и жила в Одессе. Но мы переписываемся, карточки посылаем друг другу. Но я не о том...
Так вот: Григорий Александрович на именины Полины привёл своего приятеля. Сергей Петрович тогда сильное впечатление произвёл на нас, юных барышень. Твой батюшка был очень привлекательным молодым офицером. И, конечно, - что уж скрывать-то?
– мы все в него влюбились. Но он, как увидел Тонечку, так больше на нас, девчонок, внимание и не обращал. А нам обидно. Злились мы ужасно. Но потом время прошло, и мы с Леночкой успокоились, к тому ж я стала уроки пения брать у одной известной певицы, а за Леночкой стал ухаживать господин Киселёв.
– Так это Елена Валентиновна?
– улыбнулась Кира.
– Да, она самая. Так вот: нам с нею не до дурацких интриг стало. Но Верунчик с Полиной никак не могли успокоиться и устраивали всякие каверзы. То записку Сергею Петровичу подкинут якобы от Тонечки, то свидание от её имени назначат - глупости разные. И помогал им, догадайся кто? Да-да, Григорий Александрович. Интриги эти, как ты знаешь, кончились ничем. Сергей Петрович женился на Тонечке. А Полина то ли от злости, то ли назло самой себе закрутила роман с господином Ивановым. Да какой роман! Но это уже дело прошлое. А вот пару месяцев назад этот господин опять в нашей жизни появился. И это спустя столько лет! Опять он Полине голову кружит, а та прямо-таки, как барышня юная, краснеет и бледнеет при господине Иванове.
А сегодня он явился к нам с тем, чтобы тебя увидеть. Говорит, дело к тебе есть, а какое не сказывает. Я-то спровадила его, сказала, что ты устала с дороги и нездорова. Но он, настырный такой, обещался вечером зайти. Вот я и хотела спросить, что ему от тебя надобно?
– Не знаю. И, честно говоря, не испытываю желания узнать.
– И мне он неприятен. Но принять придётся. Ради Полины придётся беседовать и чаем-кофе угощать.
– Не беспокойтесь, Софья Григорьевна, я немного знаю, что из себя представляет этот человек и чарам его не поддамся, - немного рассеянно отозвалась Кира. Её терзала одна единственная мысль - какой сейчас год идёт. С числом она разобралась, но год ей пока был неизвестен.
– Ну хорошо. Тогда умывайся и завтракай. А мне пора на репетицию в театр. Спектаклей сейчас нет по случаю поста, но мы потихоньку репетируем. К обеду вернусь. Так что не волнуйся, к визиту Григория Александровича я уже дома буду.
Первым делом, когда певица вышла, Кира проверила, на месте ли саквояж и закрыт ли в нём маменькин сундучок. Саквояж стоял в шкафу, ящичек был на месте. Кира не стала доставать "записную книжку", она боялась сдвинуть листочки и нарушить равновесие узоров на их поверхности.
Она поискала в гостиной календарь и с замирающим сердцем вгляделась в изящно вписанные в сложный рисунок цифры: 1910 год. Она, наконец, попала в желаемое время! Значит, правильно сложились листочки в "книжечке". Все, кроме одного последнего, и это её не просто беспокоило, это пугало. Что ещё преподнесёт ей последняя страничка? Она чувствовала, срочно надо правильно пристроить эту страничку, потому что в рассказе Софьи Григорьевны были неточности. Певица рассказывала, что Сергей Петрович в Одессе был "молодым офицером", но это не так. Ему тогда уже было за тридцать, и он уже вышел в отставку. Кира похолодела. А вдруг чем дольше она станет разбираться с "книжкой", тем больше изменений будет происходить по сравнению с ЕЁ 1910 годом? А тут ещё этот господин Иванов...
Глава 3
Господин Иванов не заставил себя ждать. Едва Кира закончила с завтраком - конечно, двенадцать часов пополудни - позднее для завтрака время, но так уж получилось, - как раздался в передней звонок, и горничная ввела Григория Александровича в гостиную. Он поклонился:
– Как видите, я не смог оставаться на месте и последовал за вами, - он внимательно всматривался в Киру строгими глазами, - вы, скажем так, настолько стремительно покинули родной город, а попросту - сбежали, что Вера Ивановна свалилась в нервном припадке, и доктор приписал ей курс пиявок.
– Что вам угодно, сударь?
– Кира стояла у окна, не предлагая ему присесть.
Она разглядывала этого человека, с которым жизнь постоянно её сталкивала, и в очередной раз удивлялась переменам в нём. Подтянутый, с прямой спиной - отличная выправка, начинающие седеть густые волосы и пушистые усы - всё это было ей знакомо. Но если вчера самоуверенность и фатоватые манеры отталкивали, то сегодня её поразила искренняя тревога в умных глазах и, чего уж совсем не могло быть, однако было: доброе выражение лица. Он в самом деле волновался за неё!
– Как вы суровы, - пробормотал он и покосился на ожившие напольные часы, пробившие четверть первого.
– Я спешил увидеть вас, чтобы поговорить. Наедине поговорить. Дело важное и серьёзное.
– Хорошо, давайте поговорим, - она жестом пригласила его присесть, сама села в кресло спиной к окну, ей хотелось, чтобы скудный зимний свет падал именно ему в лицо.
– Слушаю вас.
Он выдвинул стул и сел напротив.
– Вы не должны обижаться на мачеху, дорогая Кира Сергеевна. Ей хотелось устроить вашу жизнь так, как она себе это представляла: кончить курс гимназии, удачно выйти замуж за достойного человека и жить спокойной провинциальной жизнью этого маленького городка. И тут её представления о счастье вступили в противоречие с вашими. Прозябание в пыльном городишке вам не подошло. Вы помните тот разговор, что состоялся месяц назад в гостиной вашего дома в Каменецке?
Кира не помнила, да и не было, и не могло быть никакого разговора месяц назад в её родном городе. У неё мурашки пошли по коже и стали влажными ладони.
– Неужели не помните, как вы вдруг появились на пороге дома с известием, что вас исключили из пансиона за непочтительное поведение по отношению к классной даме? Вас выгнали за то, что вы сбежали на свидание с каким-то сопливым мальчишкой-гимназистом. И на выговор от классной дамы - заметьте, весьма почтенной женщины - надерзили ей самым возмутительным образом, - он помолчал, - какое странное выражение лица сейчас у вас. У меня складывается впечатление, что вы ничего не помните.
– Это на самом деле так. Видите ли, в дороге я приболела, и сейчас в голове у меня всё перепуталось...
– А, ну тогда понятно, - он потёр переносицу.
– С другой стороны, это как же нужно было "приболеть", чтобы позабыть такие события? Ну да ладно... Вы заявили, что больше нигде учиться не желаете, что хотите поступить на сцену, чтобы стать артисткой. Вера Ивановна, что не удивительно, всполошилась, загорячилась - между вами вышел неприятный спор. Тогда-то она вам и заявила, что лучше своей волей - волей опекунши - выдаст вас замуж хоть за кого. А так как при этом разговоре присутствовал я, она указала в мою сторону. Да-да, сударыня, я всего лишь подвернулся ей под руку. Вы же убежали к себе и три дня не выходили. Потом спустились вниз и заявили мачехе, что согласны выйти замуж за меня.