Чтение онлайн

Дамы молча провожали их глазами, пока они не скрылись в серебристом тумане.

– Надеюсь, вы не обиделись на их некоторую неучтивость?
– Кире не хотелось, чтобы у Ольги Яковлевны сложилось дурное мнение об этой замечательной паре.

– Обиделась? Но разве можно обижаться на фантомов?
– фыркнула Ольга Яковлевна, взяла Шурочку за руку и двинулась в сторону ожидавшего их извозчика.

Кира так и осталась стоять с открытым ртом. Она посмотрела на Софью Григорьевну - та была не менее поражена, но ничего не сказала, лишь сделала "страшные" глаза и пожала плечами.

Возвращались они молча. Все, кроме Ольги Яковлевны. Она тихонько ворковала на ухо Шурочке, показывая ей то одно здание, то другое. Шурка внимательно слушала, поглядывая на гувернантку, и кивала. Дома Софья Григорьевна потребовала себе в комнату крепкого кофе, она отказалась присоединиться ко всем за завтраком в столовой и теперь отдыхала, расположившись на козетке, пила маленькими глоточками чуть остывший кофе и разглядывала гранатовую брошь. С некоторых пор Софья Григорьевна стала проще относиться ко всяким странностям, сопутствующим Кире, и потому теперь она не задавалась никакими вопросами - просто отдыхала душой, вспоминая прекрасное лицо дамы, подарившей ей драгоценность.

В театре, как обычно бывает на генеральной репетиции, собралось довольно много зрителей. И хотя это была ещё не премьера, но приподнятость в настроении и небольшая напряжённость чувствовалась во всём: в благожелательных улыбках капельдинеров и зрителей, в лёгком перешёптывании и тех и других, в котором мелькало имя нового премьера Полди-Комаровского, в скрытых иронических усмешках завистников - всё, как обычно в театре. За кулисами потихоньку нарастала паника, которой предстояло достичь апогея в день премьеры. В костюмерных доглаживали детали костюмов, искали неожиданно пропавшие шейные платки контрабандистов, гримёры делали последние штрихи в гриме, солисты распевались, хормейстер работал с хором, десятый помощник режиссёра давал указания мимансу - все были заняты. И постепенно, в соответствии со старинной театральной приметой, из словаря артистов исчезало слово "премьера", хотя до неё оставались ещё целые сутки.

Кира с Шурочкой и Ольгой Яковлевной разместились в первом ряду амфитеатра и с волнением ожидали появления на сцене Софьи Григорьевны. Шурка в нетерпении ёрзала в кресле и под звуки настраиваемых инструментов рассматривала зрителей. Никто не поражал вечерними туалетами: ни мужчины, ни женщины, на дамах не было сверкающих драгоценностей - всё почти буднично и по-деловому, даже аплодисментов не полагалось. Дирижер вынырнул откуда-то снизу и занял своё место, тут же в оркестре все замерли, а потом зазвучала бурная и страстная музыка увертюры - спектакль начался.

Кира покосилась на Шурочку: сейчас для девочки ничего не существовало, кроме событий на сцене. Что ж, так и должно быть, особенно, когда слушаешь оперу в первый раз. Да и в двадцать первый тоже! Она перевела взгляд на Ольгу Яковлевну и удивилась брезгливой гримасе на её лице. Но, видимо, она почувствовала на себе Кирин взгляд, и тут же её губы сложились в лёгкую улыбку. Смена выражения произошла быстро, и Кира решила, что ей показалось и это всего-навсего игра света. Действие шло своим неспешным ходом, спектакль не останавливали, так что стало ясно - всё в порядке. Когда на сцене появилась Кармен, Шурка ткнула острым локотком Киру. Софья Григорьевна в чёрном парике с высоким гребнем выглядела великолепно для всех, но не для Киры. Она сразу поняла, что это никакая не Кармен, это, скорее, дама полусвета, переодевшаяся в Кармен, и загрустила. Голос Софьи Григорьевны звучал как всегда восхитительно, но на сцене была маскарадная цыганка, и Кире стало обидно за подругу.

В антракте Ольга Яковлевна настойчиво выспрашивала Шурочку, понравилось ли той слушать оперу. Шурочка уворачивалась от её вопросов, мотала головой. Наконец гувернантка отстала от девочки, а Шурка доверительно сообщила Кире, что ей совсем не понравились мальчики, которые маршировали по сцене.

– Если бы я была мальчишкой, ни за что не стала бы так ходить!
– фыркнула она.

После небольшого антракта действие продолжилось и, когда появился стройный черноглазый красавец в нарядном ярком костюме тореадора с красной мулетой на левом плече, публика оживилась. Кира уже забыла, насколько сильно и бархатно звучит его голос. Да, Полди был хорош. Хорош, как всегда.

И всё-таки аплодисменты были в конце спектакля. Зал поблагодарил артистов, музыкантов и всю "обслугу" за доставленное удовольствие. Занавес оставили открытым, погасли прожекторы, рабочие-планшетники занялись своим делом, а публика покинула зал.

Всю дорогу домой Шурка напевала мелодии из оперы и размышляла, потом повернулась к Кире:

– И зачем было убивать её? Ну, разлюбила - так что ж, убивать за это?
– и так по-взрослому повела плечиками.
– А как ты думаешь, если бы Хозе её разлюбил, она бы тоже его убила?

– Кармен?
– задумалась Кира, - не знаю, но вполне может быть и убила бы, - ей почему-то показалось, что Шурочка совсем не о цыганке Кармен спрашивала.

Дома их ждала неожиданная почта - письмо от Веры Ивановны. В нём она сообщала, что выходит замуж за старинного приятеля, с которым свела знакомство ещё в гимназические годы. В прошлом военный, он теперь решил поселиться в Каменецке, где открывает оружейный магазин. Собственно, открывает магазин его компаньон, а он только участвует в деле своим капиталом. Человек он солидный, уже не первой молодости. "Сонечка его хорошо знает. Пусть вспомнит наши гимназические проказы и поручика Григория Александровича Иванова, - писала Вера Ивановна, - и как мы всей нашей компанией (Полинушка, Леночка, Сонечка и я) бегали тайком на музыкальные вечера, которые так только назывались, а на самом деле это был танцкласс, где кавалерами выступали заезжие молоденькие офицеры. Как видишь, Кирочка, и мне "перед закатом дня блеснуло счастье", и теперь у меня одна забота: найти моим дорогим девочкам - Ирочке и Аннушке - достойных мужей. Ах да, ещё надо приискать человека, который будет заботиться о твоём родовом гнезде, я-то теперь буду занята собственным домом".

Прочтя о господине Иванове, Кира так и села. Опять?! Но как же тогда тот, в которого стрелял Вацлав в Эстляндии? Или всё же кусочки головоломки сложились чуть иначе? И теперь Григорий Александрович Иванов - всего лишь отставной офицер, не имеющий никакого отношения к мерзкой твари, возомнившей себя новым Творцом и получившей по заслугам, растворившись в небытие? Ну что ж, она планировала уехать в Каменецк, а там, на месте, всё окончательно станет ясным.

Отправив Шурочку с гувернанткой погулять до обеда, Кира села писать ответное письмо Вере Ивановне, но звонок в передней прервал её занятия. Пока горничная открывала дверь, Кира перешла в гостиную, уставилась на дверь с тайной надеждой... На что она надеялась? На то, что откроется дверь и появится тот, ради которого она прошла сто дорог и готова пройти ещё столько же, только бы он вернулся в её жизнь.

Дверь открылась - и вошёл Серёжа. По еле уловимому разочарованию, на мгновение промелькнувшему в её глазах, он догадался, кого ждала эта крохотная и такая сильная женщина:

– А это всего лишь я!
– пошутил он, обнимая её и целуя в обе щеки.

– Что, так заметно?
– нахмурилась и тут же насмешливо улыбнулась, - Серёжка, совсем франтом стал!

Он подошёл к овальному зеркалу, посмотрел на себя и усмехнулся:

– Никогда бы не подумал, что у здешних мужчин такая смешная одёжка. Одни шёлковые носки на подтяжках чего стоят! А уж воротнички у рубашек - мечта инквизитора.

Кира внимательно посмотрела на него: за элегантной одеждой, беззаботной улыбкой пряталась усталость и беспокойство. В чём причина? И тут же сердце сжалось - Штефан, как он? Здоров ли? Но упрямо мотнув головой, прогнала беспокойные мысли.

– Где же Шурочка?

– Отправила её погулять с гувернанткой, - улыбнулась Кира.

– У Шурки гувернантка? Вот это новость!
– восхитился он, - и как они, ладят между собой?

– Ладят, - отмахнулась Кира, - лучше расскажи, чем занимался?