Чтение онлайн

— У меня уже есть, — сказала я, показывая на своё шампанское.

— Ну, это же не считается! — засмеялась она. — Официант! Ещё шампанского!

Я хотела отказаться, но она уже сунула мне в руку полный бокал.

— За тебя, Ника! — провозгласила она. — За нашу новую звезду!

Мы чокнулись, и я сделала глоток. Шампанское было холодным, сладким, и оно обожгло горло.

Через час я уже не помнила, сколько выпила. Леночка подливала снова и снова, и я не успевала отказаться. Шампанское ударило в голову, мир стал мягким, расплывчатым, а язык — слишком развязанным.

— Ника, — сказала Леночка, когда мы сидели за столиком в углу, — а правда, что ты теперь работаешь с Максимом Владимировичем напрямую?

— Правда, — кивнула я.

— И как это? Он такой же жёсткий, как все говорят?

Я посмотрела на неё. В её глазах горело любопытство, и я знала, что каждое моё слово будет пересказано завтра всему офису.

— Он справедливый, — сказала я. — Если ты хорошо работаешь, он это ценит.

— А если плохо? — спросила Оксана.

— Тогда лучше не попадаться ему под руку, — сказала я, и мы засмеялись.

Леночка налила мне ещё.

В десять вечера появился Туманов.

Он был в чёрном костюме, белой рубашке, без галстука. Волосы уложены, лицо непроницаемо. Он прошёл через зал, и все расступились перед ним, как море перед Моисеем.

Он сел за главный стол, взял бокал с водой. Я смотрела на него из своего угла, и внутри меня всё переворачивалось. Я знала его историю. Я знала, что он потерял. Я знала, почему он стал таким.

И это знание жгло, как огонь.

К полуночи я была пьяна. Не так, чтобы потерять сознание, но достаточно, чтобы перестать контролировать язык. Леночка подливала снова и снова, и я пила, потому что мне было всё равно.

Туманов сидел за главным столом, окружённый руководителями отделов. Он не пил, только смотрел. Я чувствовала его взгляд на себе, но не могла понять, что в нём — одобрение или осуждение.

— Ника, — сказала Леночка, наклоняясь ко мне, — а ты знаешь, что о тебе говорят?

— Что? — спросила я, и в моём голосе прозвучало больше резкости, чем я хотела.

— Говорят, ты получила повышение не потому, что умная, а потому, что… ну, ты понимаешь.

Она хихикнула, и Оксана засмеялась следом. Я посмотрела на них, и внутри меня что-то оборвалось.

— Ах, вот как? — сказала я, и мой голос стал громче. — Вы думаете, я сплю с начальником, чтобы получить повышение?

Леночка округлила глаза.

— Ника, мы не…

— Не врите, — перебила я. — Вы же сами написали анонимное письмо. Или это была ты, Оксана?

Оксана побледнела.

— Я работаю в этой компании три года, — продолжила я, и мой голос разносился по залу. — Я знаю немецкий, английский, французский. Я подготовила договор с «Иннотех», который вы, Леночка, даже найти не смогли. Я сэкономила компании два миллиона евро на прошлой неделе. Два миллиона!

В зале стало тихо. Все смотрели на меня.

— А вы, — сказала я, обводя рукой зал, — вы сидите и пьёте шампанское за моей спиной и обсуждаете, с кем я сплю. Вам не стыдно?

Леночка открыла рот, чтобы что-то сказать, но я не дала ей.

— Знаете что? — сказала я. — Если бы я хотела спать с начальником, чтобы получить повышение, я бы спала. Но я получила его потому, что я лучшая. И вы это знаете. Вы все это знаете.

В зале повисла тишина. Я стояла посреди этого тишины, тяжело дыша, и чувствовала, как шампанское выветривается из головы, оставляя только пустоту и ужас.

Что я наделала?

И тут я увидела Туманова.

Он стоял у своего стола, смотрел на меня, и его лицо было непроницаемым, как каменная маска. Но в глазах горело что-то — ярость? Удовольствие? И то, и другое?

— Вероника, — сказал он, и его голос был ледяным. — Выйдите.

Я хотела сказать что-то, но он уже повернулся и пошёл к выходу.

Я пошла за ним.

Он шёл быстро, и мне приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Мы вышли из зала, прошли по коридору, вышли на парковку. Его машина стояла у входа, водитель открыл дверь.

— Садитесь, — сказал он, и в его голосе не было никаких эмоций.

Я села на заднее сиденье, он сел рядом. Дверь закрылась, и мы поехали.

Всю дорогу мы молчали. Я смотрела в окно, на огни города, которые проплывали мимо, и чувствовала, как внутри меня нарастает ужас. Что я наделала? Публичный скандал. Обвинения в адрес коллег. Пьяная выходка на глазах у всего руководства.

Моей карьере конец.

Машина остановилась у его дома. Ворота открылись, мы въехали на территорию. Водитель открыл дверь, и Туманов вышел первым.

— Идите за мной, — сказал он.

Я вышла из машины и пошла следом.

В доме было темно. Он включил свет в холле, и я увидела его лицо. Оно было спокойным, но в глазах горело что-то, от чего мои колени подогнулись.

— Вы что, с ума сошли? — спросил он, и его голос был низким, почти шёпотом.

— Я… — начала я, но он перебил.

— Публичная сцена. Обвинения в адрес коллег. Пьяная выходка. Вы понимаете, что вы наделали?

— Понимаю, — сказала я, и мой голос дрогнул.

— Вы поставили под угрозу всё, что мы построили. Всю вашу карьеру. Всё, ради чего вы работали.

— Я знаю, — сказала я, и слёзы подступили к горлу.

Он подошёл ко мне, остановился в шаге.

— Зачем вы это сделали? — спросил он.

— Потому что они… — я замолчала, подбирая слова. — Потому что они говорили, что я сплю с вами. Что я получила повышение только потому, что…

— Потому что? — переспросил он.

— Потому что я сплю с начальником, — выдохнула я.

Он смотрел на меня, и в его глазах горело что-то, чего я не могла прочитать. Ярость? Желание? И то, и другое?

— И что? — спросил он. — Это неправда?

Я замерла.

— Что?

— Вы спите с начальником? — спросил он, и его голос стал ниже, хриплее.

— Я…

— Потому что, если это неправда, — сказал он, делая шаг ко мне, — вы зря устроили сцену. А если правда…

Он замолчал, и я чувствовала, как его дыхание обжигает моё лицо.

— Если правда? — спросила я.

— Тогда вы хотя бы не врали, — сказал он.

Он схватил меня за плечи, притянул к себе и поцеловал.

Это был не тот поцелуй, что в субботу. Не захватнический, не требовательный. Этот был другим. В нём была ярость — от того, что я рисковала собой. Была боль — от того, что я могла всё потерять. Было что-то ещё, что я не могла назвать, но чувствовала каждой клеткой.