Чтение онлайн

Он целовал меня так, как будто хотел выжечь из меня всю глупость, весь страх, все сомнения. Его руки сжимали мои плечи, потом спустились на спину, прижимая меня к себе. Я чувствовала его сердце — оно колотилось так же сильно, как моё.

— Ты дура, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Настоящая дура.

— Я знаю, — ответила я, и слёзы потекли по щекам.

Он вытер их большим пальцем, и его прикосновение было нежным — таким нежным, что я разрыдалась.

— Не плачь, — сказал он. — Не надо.

— Я всё испортила, — сказала я. — Всю карьеру. Всё.

— Ничего ты не испортила, — сказал он, и в его голосе появилась сталь. — Я разберусь.

— Как?

— Своими методами, — сказал он. — Не твоя забота.

Он снова поцеловал меня, и на этот раз в поцелуе была не только ярость. Было что-то ещё. Желание. Голод. Потребность.

Он подхватил меня на руки и понёс наверх.

В спальне он опустил меня на кровать, навис сверху. Я смотрела на него, и в его глазах горел огонь.

— Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? — спросил он, и его голос был хриплым.

— Что? — спросила я.

— Я боюсь, — сказал он, и эти слова прозвучали так неожиданно, что я замерла.

— Чего?

— Потерять тебя, — сказал он. — Ты рискуешь собой, и я ничего не могу с этим сделать. Я не могу контролировать. Я не могу защитить. Я просто… боюсь.

Я смотрела на него — на этого человека, который был сильнее всех, кого я знала, который держал в страхе целую корпорацию, который потерял семью и не сломался. И он говорил, что боится. Боится потерять меня.

Я обхватила его лицо руками, притянула к себе.

— Я здесь, — сказала я. — Я никуда не уйду.

— Обещаешь? — спросил он, и в его глазах была такая уязвимость, что у меня разрывалось сердце.

— Обещаю, — сказала я.

Он поцеловал меня, и в этом поцелуе была нежность, которой я не ожидала. Он целовал меня так, как будто я была хрупкой, драгоценной, единственной.

Он снял с меня платье медленно, почти благоговейно. Его пальцы скользили по моей коже, и каждое прикосновение было как обещание. Я снимала с него рубашку, и мои пальцы дрожали.

— Ты красивая, — сказал он, глядя на меня. — Ты самая красивая женщина, которую я видел.

— Ты говоришь это каждой? — спросила я, пытаясь разрядить напряжение.

— Никому, — сказал он. — Только тебе.

Он вошёл в меня медленно, и я почувствовала, как он дрожит. В этот раз не было спешки, не было той дикой страсти, что в субботу. Всё было иначе. Глубже. Настоящее.

Он двигался медленно, и я чувствовала каждое его движение, каждый вздох, каждое биение его сердца. Я обнимала его, прижималась к нему, и мне казалось, что мы не два человека, а одно целое.

— Я не хочу тебя потерять, — сказал он, и его голос был прерывистым.

— Не потеряешь, — ответила я.

Когда мы кончили, это было одновременно и оглушительно, и тихо. Я лежала на его груди, слушала, как бьётся его сердце, и чувствовала, как его пальцы перебирают мои волосы.

— Вероника, — сказал он.

— Ммм?

— Завтра мы поговорим о твоём поведении на корпоративе, — сказал он, и в его голосе появились деловые нотки.

Я усмехнулась.

— Ты серьёзно? Сейчас?

— Я всегда серьёзен, — сказал он, но я чувствовала, что он улыбается. — Но сегодня ты можешь отдохнуть.

— Спасибо, — сказала я.

— Не благодари, — сказал он. — Завтра я буду строгим.

Я закрыла глаза, и провалилась в сон под мерное биение его сердца.

Утром я проснулась от запаха кофе. Туманов стоял на пороге спальни, с двумя чашками в руках, в джинсах и футболке.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответила я, садясь на кровати.

Он подошёл, протянул мне чашку.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

— О корпоративе? — спросила я.

— О корпоративе, — кивнул он. — О твоём поведении. О том, что ты наделала.

Я сделала глоток кофе.

— Я знаю, что была неправа, — сказала я. — Я не должна была…

— Не должна была напиваться, — перебил он. — Не должна была устраивать сцену. Не должна была рисковать своей карьерой.

— Я знаю, — сказала я.

— Но я понял одну вещь, — сказал он, садясь рядом.

— Какую?

— Ты готова бороться, — сказал он. — За себя. За свою репутацию. Ты не позволяешь никому себя унижать.

Я посмотрела на него.

— Это хорошо или плохо?

— Это хорошо, — сказал он. — Это значит, что ты сильная.

Он поставил чашку, взял меня за руку.

— Леночка уволена, — сказал он. — И Оксана тоже. За распространение слухов и анонимные письма.

Я посмотрела на него, не веря своим ушам.

— Ты… ты уволил их?

— Да, — кивнул он. — Это было решение, которое я принял ещё до корпоратива. Вчерашняя сцена только ускорила процесс.

— Но они будут говорить…

— Пусть говорят, — сказал он. — Они будут говорить в любом случае. Но теперь они будут знать, что есть границы, которые переступать нельзя.

Я смотрела на него, и внутри меня разливалось тепло. Он защитил меня. Не словами — действиями.

— Спасибо, — сказала я.

— Я же сказал: не благодари, — сказал он. — Это моя работа.

— Твоя работа — увольнять людей за сплетни?

— Моя работа — защищать тех, кто этого заслуживает, — сказал он.

Он поцеловал меня, и я забыла обо всём на свете.

Солнце пробивалось сквозь плотные шторы, и я не сразу поняла, где нахожусь.

Мягкая, прохладная простыня. Запах ментола и кедра, который въелся в подушку. Тяжёлое, блаженное ощущение в теле — там, где его руки, его губы, его дыхание оставили свой след.

Я открыла глаза.

Спальня Туманова. Огромная кровать, в которой можно было потеряться. Светлые стены, минимум мебели, панорамное окно, выходящее на лес. Я была здесь. В его доме. В его постели.