Чтение онлайн

Оказавшись в тоннелях, я задумалась о путях отхода. Надо предупредить наших о рейде. Я нацарапала записку и отослала Сталкера к Торину. Сама же я решила, что под землёй только задержу крыса. Конечно, я боялась наткнуться на тех голых дикарей, если вернусь той же дорогой, что пришла. Но они мне показались менее опасными, чем морлоки. Там, у границы, наверняка разведчики глубинников ошиваются. Не зря же донесли Фрезе.

Так что мы с Синджиком пошли обратно по старой дороге. А Сталкеру туннелей не потребуется. Ему и нор достаточно. Крыс, он здесь дома. Люди ему не чета.

Мой костюм лежал на месте. Я влезла в него и пошла к люку. Выглянула и, не увидев поблизости никого, вылезла наружу. Я успела пройти по парковке и уже поворачивала к дороге, когда из-за угла забегаловки на меня бросились трое. Нож разорвал костюм на спине и ударился в рюкзак. Меня повалили на спину. Всё произошло мгновенно. Застёжку костюма рванули. В дыру с визгом выскочил Синдж и кинулся на обидчиков. И только тут я ударила через сканер всем своим страхом и отчаяньем.

Нападающие снова бросились врассыпную. Я быстро застегнула костюм. Синджа пустить обратно я не могла, он уже успел пробежаться по траве и угрызть одного из "дикарей" за лодыжку. От чего тот только громче заорал и побежал быстрее. Я тоже бросилась к городу бегом. Синдж скакал за мной. Я не знала успела ли подцепить вирус. За оградой я опрыскала себя из баллона и выкинула костюм в канализацию. Потом я села у забора и задумалась надолго. На спине моей химзащиты оказалась огромная дыра. Я не могла нести вирус в город.

– Иди домой Синджик,- уговаривала я его.

– У него на шёрстке вирус подохнет через несколько минут. Сам он не заразится. А я, если чего подхватила, должна переждать инкубационный период. Минимум дня три-четыре. Но записку с ним отослать смогу.

Я написала всё что случилось. Попросила отправить сюда Синджа через неделю, если сама не вернусь. Обработала записку на всякий случай. И спустилась в подземку через ближайший люк. Тут я проживу эти дни. Пищи и воды у меня хватит. Сильвер будет анализировать моё состояние до самого конца. А если я пойму, что заразилась, чип прийдётся вырезать из тела. И сканер тоже. Обработаю и Синдж отнесёт моим.

Закон Спящей красавицы: Если тебя угораздило заснуть смертным сном, позаботься заранее, чтоб тот, кто прийдёт тебя целовать либо был в маске, либо верил в сказки..

– --------------------------- ПРОДА ------------------------------------------

Дело 9. Нора в преисподнюю.

– Всё дело в универсальной нановакцине от гриппа,- доказывала Ольга,- у меня нет другого предположения. Я, конечно, не спец вирусолог, но, насколько я помню, универсальности пытались достигнуть за счёт того, чтобы активный элемент вакцины прикреплялся к основе вируса, которая едина для всех его типов.

– Слушай, Ольга, а ты не могла бы объяснять более образно, чтоб я как-то поменьше чувствовала себя королевой дебилов,- скривившись, попросила я.

– Ну, хорошо. Представь себе, что вирус это леденец на палочке.

– Ням,- кивнула головой я.

– Так вот палочка у всех конфеток одинаковая, а леденец может быть разным. По цвету. По форме. По вкусу.

– Обожаю малиновые,- мне стоило большого труда не облизнуться. Я была жутко голодна, мои мозги требовали глюкозы, а тут ещё и думать надо про сласти. В голове возник розовый петушок с пол-тонны весом и сканер передал его Ольге.

– Прекрати,- отмахнулась она,- съешь уже что-нибудь, а то весь дом своей мечтой привалишь.

Почему-то Ольга лучше всех воспринимала мою передачу через сканер.

– Извини, пожалуйста. Продолжай,- собралась я.

– Так вот, первые разработки универсальных вакцин начались именно с гриппа. Надо объяснять почему?

– Нет, можешь понизить меня до первого министра.

– Отлично. Значит, по аналогии, допустим, что вирус гриппа - это красная круглая конфетка на палочке. Вакцина обожала подсоединяться исключительно к сладенькому. Создавали вакцину от малиновых сладостей, а приходили к покупателям клубничные. Или вишнёвые. Тогда попытались найти средство цепляться к палочке всех круглых конфеток красного цвета с разными вкусами. И это очень долго не удавалось. До обращения к нанотехнологиям. И тогда поняли, что палочка это меньшее к чему надо стремиться. Есть общее вообще у всех конфеток. Это сахар.

– И тогда изобрели нановакцину от всех болезней.

– Точно. Можешь положить портфель министра на полочку.

– А чем же тогда отличается наш вирус?

– Сахар.. Мы договорились, что он у нас олицетворяет основу.

– Так что, нановакциной человечество спровоцировало появление солёного вируса? Типа, выжить стремятся все, в том числе и вирусы?

– Если бы всё было так просто.. Этот вирус вообще не имеет основы. Это набор "продуктов", для которых "процесс готовки" запускает человеческая ДНК. Она является его основой. Стопроцентно смертельно для людей.

– И как я, в этом случае, должна объяснять то, что сижу перед тобой и стремительно возвращаюсь к прежнему королевскому статусу? И тех своих голых подданых, что заставили меня неделю промучится в подземке, ожидая неизбежной смерти?

– Знаешь ли, очевидно, Бог всё таки дал нам мозги, чтоб мы меньше верили в неизбежность смерти, а больше в неизбежность жизни.

– Вот как! Значит у меня, по меньшей мере, извилин недостаточно.

– Твоё случайное открытие, даёт надежду на то, что в геноме некоторых людей имеется мутация, которая мешает начаться процессу "приготовления конфетки". По типу мутации рецептора CCR5, которая предотвращала проникновение в организм вируса СПИД, а до его появления, чумной палочки. Или всё ещё проще. Любая поломка в ДНК, из-за которой сейчас кто-то не получает права иметь потомство, может мешать процессу внедрения вируса.

– Меня смущает то, что, до сегодняшнего дня, не обнаруживали ни одного такого мутанта. А я, мало того, что сама таковым оказалась, так ещё и наткнулась на троих таких же сразу.

– А кто тебе сказал, что их не было? Во-первых, прошло не так много времени с момента появления вируса. Была страшная пандемия. Неразбериха и нарушение инфраструктуры общества. Но, вполне возможно, что таких мутантов достаточно много. Если предположить что моя версия о ломаных генах справедлива. Может быть об этом уже знают и, что с ними уже работают в спецлабораториях. И ищут то самое изменение в геноме. А, при моей правоте, представляешь какой шум поднимется? Те, кого лишили всех прав, могут не бояться вируса и жить там, где нет места совершенно здоровым людям.

– А умалчивание об этом, как всегда, чистая политика..

– Естественно, так что нечего притворяться безмозглой. Может ребёнку просто нужно вовремя предоставить питание организму?

– Скажи об этом Катерине, которая заперла весь шоколад и заставляет бесконечно ждать обеда. Как будто мой зверский аппетит можно чем-нибудь испортить. Я скоро начну питаться жертвами расследований. То бишь, трупами.

– Фу, Нюшка! Мне аппетит испортить менее сложно. Так что ты уж потерпи без персонализации твоих ужасных пищевых пристрастий.

– Эй, я не сказала, что мне это нравится!- и я ткнула Ольгу кулачком в бок.

Мы начали в шутку возиться и бороться на кровати. Ольга в нашем доме оттаяла и относилась к нам с Ксеней так, как будто нашла потеряных дочерей. Даже помолодела слегка.

Если бы не Петька, Ксеня больше бы обижалась на меня за то, что с Ольгой я провожу больше времени, чем с ней. Но их детская любовь, слава богу, занимала её в свободные минутки. Она близко сошлась с Катериной. Общие интересы объединяли их в обожании Петьки и швейной машинки. Оба эти предмета меня не занимали нисколько. Кроме того они устроили школу на дому для Петькиных товарищей, которые не могли себе позволить учиться. Ксеня тоже не хотела отставать в учёбе. У неё была мечта - вернуть чип и пойти в высшую школу. Очень помогали флешки, что принёс Владимир Семёнович.